О различных видах права

Статья 1:

Существует ли вечный закон?

Возражение 1. Кажется, что вечного закона нет. Ведь всякий закон кому-то навязывается. Но не было никого от вечности, кому можно было бы навязать закон, поскольку только Бог существует от вечности. Следовательно, никакой закон не вечен.

Возражение 2. Далее, обнародование необходимо для права. Но обнародование не могло быть извечным, поскольку не было никого, кому оно могло бы быть обнародовано извечно. Следовательно, никакой закон не может быть вечным.

Возражение 3. Далее, закон подразумевает порядок, направленный к цели. Но ничто, направленное к цели, не вечно, ибо вечна лишь конечная цель. Следовательно, никакой закон не вечен.

Напротив, Августин говорит: «Тот Закон, который есть Высший Разум, не может быть понят иначе, как неизменный и вечный».

Отвечаю, что, как сказано выше (Q90:1, ad 2; A3,4), закон есть не что иное, как предписание практического разума, исходящее от правителя, управляющего совершенным сообществом. Теперь очевидно, что миром правит Божественное Провидение, как было сказано в I, 22, A1,2, что всё сообщество вселенной управляется Божественным Разумом. Поэтому сама Идея управления вещами в Боге, Правителе вселенной, имеет природу закона. И поскольку представление Божественного Разума о вещах не подлежит времени, но вечно, согласно Прит. 8:23, поэтому именно этот вид закона должен быть назван вечным.

Ответ на возражение 1. То, что не существует само по себе, существует у Бога, поскольку предузнано и предопределено Им, согласно Рим. 4:17: «Кто называет несуществующее, как существующее». Соответственно, вечное понятие Божественного закона носит характер вечного закона, поскольку оно предопределено Богом для управления предузнанным Им.

Ответ на возражение 2. Обнародование осуществляется устно или письменно; и в обоих случаях вечный закон обнародуется, ибо и Божественное Слово, и написание Книги Жизни вечны. Но обнародование не может происходить извечно со стороны существа, которое слышит или читает.

Ответ на возражение 3. Закон подразумевает порядок к цели активно, поскольку он направляет определённые вещи к цели; но не пассивно, то есть сам закон не предопределён к цели, разве что акцидентально, в правителе, чья цель вне его, и для которой его закон должен быть предопределён. Но цель Божественного правления — Сам Бог, и Его закон неотличен от Него Самого. Поэтому вечный закон не предопределён к иной цели.

Статья 2:

Есть ли в нас естественный закон?

Возражение 1. Кажется, что в нас нет естественного закона. Потому что человек в достаточной степени управляется вечным законом: ведь Августин говорит, что «вечный закон — это тот, согласно которому всё должно быть упорядочено». Но природа не изобилует излишествами, как и не лишена необходимого. Следовательно, никакой закон не является для человека естественным.

Возражение 2. Далее, закон направляет человека в его действиях к цели, как указано выше (Q90:2). Но направленность человеческих действий к цели не является функцией природы, как это имеет место у неразумных существ, которые действуют ради цели исключительно в силу своих естественных потребностей; тогда как человек действует ради цели посредством своего разума и воли. Следовательно , никакой закон не является естественным для человека.

Возражение 3. Далее, чем более человек свободен, тем менее он под законом. Но человек свободнее всех животных благодаря своей свободной воле, которой он наделён превыше всех других животных. Следовательно, поскольку другие животные не подчиняются естественному закону, то и человек не подчиняется естественному закону.

Напротив, в толковании к Рим. 2:14: «Когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают», говорится следующее: «Хотя у них нет писаного закона, тем не менее у них есть закон естественный, посредством которого каждый знает и осознаёт, что добро и что зло».

Отвечаю, что, как сказано выше (Q90:1, ad 1), закон, будучи правилом и мерой, может быть в человеке двояко: во-первых, как в том, кто правит и измеряет; во-вторых, как в том, что управляется и измеряется, поскольку вещь управляется и измеряется в той мере, в какой она причастна правилу или мере. Следовательно, поскольку все вещи, подчиненные Божественному провидению, управляются и измеряются вечным законом, как было сказано выше (1); очевидно, что все вещи в некоторой степени причастны вечному закону, поскольку, а именно, из того, что он запечатлен в них, они черпают свои соответствующие склонности к своим собственным действиям и целям. Теперь, среди всех прочих, разумное существо подчинено Божественному провидению самым превосходным образом, поскольку оно принимает участие в доле провидения, будучи провидцем как о себе, так и о других. Поэтому он причастен Вечному Разуму, посредством чего он имеет естественную склонность к своему собственному действию и цели: и это участие вечного закона в разумном существе называется естественным законом. Поэтому псалмопевец, сказав (Пс. 4:6): «Принесите жертву правды», как будто кто-то спросил, что такое дела справедливости, добавляет: «Многие говорят: кто показывает нам благие?» В ответ на этот вопрос он говорит: «Свет лица Твоего, Господи, запечатлён на нас», подразумевая тем самым, что свет естественного разума, посредством которого мы различаем добро и зло, что является функцией естественного закона, есть не что иное, как отпечаток на нас Божественного света. Следовательно, очевидно, что естественный закон есть не что иное, как участие разумного существа в вечном законе.

Ответ на возражение 1. Этот аргумент был бы верным, если бы естественный закон был чем-то иным, чем вечный закон, тогда как он есть не что иное, как участие в нем, как указано выше.

Ответ на возражение 2. Всякий акт разума и воли в нас основан на том, что соответствует природе, как сказано выше (В10:1): ибо всякий акт рассуждения основан на принципах, познанных природой, и всякий акт влечения в отношении средств вытекает из естественного влечения в отношении конечной цели. Соответственно, первое направление наших действий к их цели необходимо должно быть в силу естественного закона.

Ответ на возражение 3. Даже неразумные животные по-своему причастны Вечному Разуму, подобно разумному существу. Но поскольку разумное существо причастно ему интеллектуально и разумно, то причастность вечного закона разумному существу по праву называется законом, поскольку закон есть нечто, относящееся к разуму, как указано выше (Q90:1). Неразумные же существа не причастны ему разумно, поэтому в них нет причастности вечного закона, разве что посредством подобия.

Статья 3:

Существует ли человеческий закон?

Возражение 1. Кажется, что человеческого закона не существует. Ведь естественный закон есть причастие вечного закона, как сказано выше (2). Благодаря вечному закону «всё упорядочено», как утверждает Августин. Следовательно, естественного закона достаточно для упорядочения всех человеческих дел. Следовательно, нет необходимости в человеческом законе.

Возражение 2. Далее, закон носит характер меры, как указано выше (Q90:1). Но человеческий разум не есть мера вещей, а наоборот, как указано в Метафиме X, текст 5. Следовательно, никакой закон не может исходить из человеческого разума.

Возражение 3. Кроме того, мера должна быть абсолютно определённой, как указано в Метафиме X, текст. 3. Но предписания человеческого разума в вопросах поведения неопределённы, согласно Прем. 9:14: «Помышления смертных — страх, и наши советы — неопределённы». Следовательно, никакой закон не может исходить от человеческого разума.

Напротив, Августин различает два вида права: одно вечное, другое временное, которое он называет человеческим.

Отвечаю, что, как уже было сказано (Q90:1, ad 2), закон есть предписание практического разума. Следует отметить, что в практическом и спекулятивном разуме происходит одна и та же процедура: каждый из них, как уже было сказано, приходит к выводам от принципов. Соответственно, мы заключаем, что подобно тому, как в спекулятивном разуме, из естественно известных и недоказуемых принципов, мы выводим заключения различных наук, знание которых не дано нам природой, а приобретено усилиями разума, так и человеческий разум должен переходить к более частным определениям некоторых вопросов, исходя из предписаний естественного закона, как из общих и недоказуемых принципов. Эти частные определения, выработанные человеческим разумом, называются человеческими законами, если соблюдены другие существенные условия права, как уже было сказано (Q90:A2-4). Поэтому Туллий говорит в своей «Риторике», что «справедливость имеет свой источник в природе; оттуда некоторые вещи вошли в обычай по причине своей полезности; впоследствии эти вещи, проистекавшие из природы и одобренные обычаем, были одобрены страхом и почтением к закону».

Ответ на возражение 1. Человеческий разум не может полностью участвовать в предписаниях Божественного Разума, кроме как по своему собственному образу и несовершенно. Следовательно, как со стороны спекулятивного разума, благодаря естественному участию в Божественной Мудрости, в нас есть знание некоторых общих принципов, но не надлежащее знание каждой отдельной истины, например, той, что содержится в Божественной Мудрости, так и со стороны практического разума человек имеет естественное участие в вечном законе, согласно некоторым общим принципам, но не в отношении частных определений отдельных случаев, которые, однако, содержатся в вечном законе. Отсюда необходимость для человеческого разума идти дальше, чтобы санкционировать их посредством закона.

Ответ на возражение 2. Человеческий разум сам по себе не является правилом вещей, но принципы, заложенные в нем природой, являются общими правилами и мерами всех вещей, относящихся к человеческому поведению, правилом и мерой которого является естественный разум, хотя он и не является мерой вещей, существующих по природе.

Ответ на возражение 3. Практический разум занимается практическими вопросами, которые единичны и случайны, а не необходимыми, которыми занимается спекулятивный разум. Поэтому человеческие законы не могут обладать той непогрешимостью, которая присуща доказанным выводам наук. И не обязательно, чтобы каждая мера была совершенно безошибочной и точной, но настолько, насколько это возможно в её собственном особом роде.

Статья 4:

Была ли необходимость в Божественном законе?

Возражение 1. Кажется, что не было необходимости в Божественном законе. Потому что, как указано выше (2), естественный закон есть причастность к вечному закону в нас. Но вечный закон есть Божественный закон, как указано выше (1). Следовательно, не было необходимости в Божественном законе в дополнение к естественному закону и вытекающим из него человеческим законам.

Возражение 2. Далее, написано (Сирах 15:14): «Бог предал человека в руки совета Своего». Совет же — это действие разума, как сказано выше (Вопрос 14:1). Следовательно, человек был предоставлен воле своего разума. Но предписание человеческого разума — это человеческий закон, как сказано выше (3). Следовательно, нет необходимости, чтобы человек также подчинялся Божественному закону.

Возражение 3. Далее, человеческая природа более самодостаточна, чем у неразумных существ. Но у неразумных существ нет никакого Божественного закона, кроме заложенного в них естественного влечения. Тем более, следовательно, у разумного существа не должно быть Божественного закона в дополнение к естественному.

Напротив, Давид молил Бога, чтобы Он дал ему закон Свой, говоря (Пс. 117:33): «Узакони мне, Господи, путь оправданий Твоих».

Я отвечаю, что помимо естественного и человеческого закона, для руководства человеческим поведением необходим Божественный закон. И это по четырём причинам. Во-первых, потому что именно закон указывает человеку, как совершать свои надлежащие поступки в виду его конечной цели. И действительно, если бы человек не был предназначен ни для какой другой цели, кроме той, которая соразмерна его природным способностям, то не было бы необходимости для человека иметь какое-либо дальнейшее руководство частью его разума, помимо естественного закона и человеческого закона, который из него вытекает. Но поскольку человек предназначен для цели вечного счастья, которая несоразмерна его природным способностям, как указано выше (В5:5), поэтому необходимо, чтобы, помимо естественного и человеческого закона, человек был направлен к своей цели законом, данным Богом.

Во-вторых, потому что, вследствие неопределённости человеческого суждения, особенно в отношении случайных и частных вопросов, разные люди составляют различные суждения о человеческих поступках; отсюда и возникают различные и противоположные законы. Поэтому, чтобы человек мог без сомнения знать, что ему следует делать и чего следует избегать, необходимо, чтобы в своих действиях он руководствовался законом, данным Богом, ибо несомненно, что такой закон не может ошибаться.

В-третьих, потому что человек может устанавливать законы в тех вопросах, в которых он компетентен судить. Но человек не компетентен судить о внутренних, скрытых движениях, а лишь о внешних, явных действиях; и всё же для совершенства добродетели человеку необходимо вести себя правильно в обоих видах действий. Следовательно, человеческий закон не мог в достаточной степени обуздывать и направлять внутренние действия; и для этой цели необходимо было, чтобы появился Божественный закон.

В-четвёртых, потому что, как говорит Августин, человеческий закон не может наказывать или запрещать все злые дела: ведь, стремясь искоренить всё зло, он уничтожил бы и многое хорошее и воспрепятствовал бы развитию общего блага, необходимого для человеческого общения. Поэтому, чтобы никакое зло не осталось незапрещённым и безнаказанным, необходимо было, чтобы наступило время Божественного закона, которым запрещаются все грехи.

И эти четыре причины затрагиваются в Пс. 117:8, где сказано: «Закон Господа чист», т. е. не допускает никакой скверны греха; «обращает души», потому что направляет не только внешние, но и внутренние действия; «свидетельство Господне верно», потому что несомненно то, что истинно и правильно; «умудряет малых сих», направляя человека к цели сверхъестественной и Божественной.

Ответ на возражение 1. Благодаря естественному закону вечный закон участвует в нём соразмерно способностям человеческой природы. Но для достижения своей сверхъестественной цели человек нуждается в ещё более высоком руководстве. Отсюда и дополнительный закон, данный Богом, посредством которого человек более полно участвует в вечном законе.

Ответ на возражение 2. Совет – это своего рода исследование, поэтому он должен исходить из некоторых принципов. Недостаточно также исходить из принципов, данных природой, то есть предписаний естественного закона, по указанным выше причинам; необходимы и некоторые дополнительные принципы, а именно предписания Божественного закона.

Ответ на возражение 3. Неразумные существа не предназначены для цели более высокой, чем та, которая пропорциональна их природным способностям: следовательно, сравнение несостоятельно.

Статья 5:

Существует ли только один Божественный закон?

Возражение 1. Кажется, существует только один Божественный закон. Потому что там, где в одном царстве один царь, существует только один закон. Всё человечество сравнивается с Богом, как с одним царём, согласно Пс. 45:8: «Бог — Царь всей земли». Следовательно, существует только один Божественный закон.

Возражение 2. Далее, каждый закон направлен к цели, которую законодатель предназначает для тех, для кого он его устанавливает. Но Бог предназначает одно и то же для всех людей, поскольку, согласно 1 Тим. 2:4: «Он хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины». Следовательно, существует только один Божественный закон.

Возражение 3. Далее, Божественный закон, по-видимому, более близок вечному закону, который един, чем естественному закону, поскольку откровение благодати стоит выше естественного знания. Поэтому Божественный закон тем более един, но един.

Напротив, Апостол говорит (Евр. 7:12): «Поскольку священство переводится, необходимо, чтобы переведён был и закон». Но священство, как сказано в том же отрывке, двояко: левитское священство и священство Христа. Поэтому и Божественный закон двоякий: Закон Ветхий и Закон Новый.

Отвечаю: как сказано в I, 30, 3, различие есть причина числа. Вещи же можно различать двояко. Во-первых, как вещи, совершенно различные по видам, например, лошадь и вол. Во-вторых, как совершенные и несовершенные в одном и том же виде, например, мальчик и мужчина; и таким образом Божественный закон разделяется на Ветхий и Новый. Поэтому Апостол (Гал. 3:24, 25) сравнивает состояние человека по Ветхому Закону с состоянием ребёнка, «находящегося под опекой»; а состояние по Новому Закону – с состоянием взрослого человека, который «уже не находится под опекой».

Итак, совершенство и несовершенство этих двух законов следует рассматривать в связи с тремя условиями, относящимися к закону, как указано выше. Ибо, во-первых, закону свойственно быть направленным на общее благо как на свою цель, как указано выше (Q90:2). Это благо может быть двояким. Оно может быть чувственным и земным благом; и к нему человек был непосредственно направлен Ветхим Законом: поэтому с самого начала закона люди были приглашены в земное царство хананеев ( Исх. 3:8,17). Кроме того , это может быть благом умопостигаемым и небесным: и к нему человек направлен Новым Законом. Поэтому в самом начале Своей проповеди Христос призвал людей в Царство Небесное, говоря (Мф. 4:17): «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Поэтому Августин говорит, что «обетования временных благ содержатся в Ветхом Завете, поэтому он и называется ветхим; но обетование вечной жизни принадлежит Новому Завету».

Во-вторых, закону надлежит направлять человеческие действия в соответствии с порядком праведности (4): в этом Новый Закон также превосходит Ветхий, поскольку он направляет наши внутренние действия, согласно Мф. 5:20: «Если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное». Отсюда и поговорка: «Ветхий Закон сдерживает руку, а Новый Закон управляет умом».

В-третьих, закон призван побуждать людей соблюдать свои заповеди. Ветхий Закон делал это страхом наказания, а Новый Закон – любовью, излитой в наши сердца благодатью Христовой, дарованной в Новом Законе, но предвозвещенной в Ветхом. Поэтому Августин говорит, что «мало разницы [«малое различие» относится к латинским словам « timor » и «amor» – «страх» и «любовь»] между Законом и Евангелием – страхом и любовью».

Ответ на возражение 1. Как отец семейства отдает различные повеления детям и взрослым, так и единый Царь, Бог, в Своем едином Царстве дал один закон людям, когда они были еще несовершенны, и другой, более совершенный закон, когда посредством предыдущего закона они были приведены к большей способности к Божественным вещам.

Ответ на возражение 2. Спасение человека не могло быть достигнуто иначе, как через Христа, согласно Деяниям 4:12: «Нет другого имени... данного человекам, которым надлежало бы нам спастись». Следовательно, закон, приводящий всех к спасению, не мог быть дан до пришествия Христа. Но до Его пришествия необходимо было дать людям, из которых должен был родиться Христос, закон, содержащий определённые начатки праведности ко спасению, чтобы подготовить их к Его принятию.

Ответ на возражение 3. Естественный закон направляет человека посредством некоторых общих предписаний, общих как для совершенного, так и для несовершенного, поэтому он один и тот же для всех. Но Божественный закон направляет человека также и в некоторых частных вопросах, к которым совершенное и несовершенное находятся в разном отношении. Отсюда необходимость двойственности Божественного закона, как уже объяснялось.

Статья 6:

Есть ли закон в области греха?

Возражение 1. Кажется, что не существует закона о «преступлениях» греха. Ибо Исидор говорит, что «закон основан на разуме». Но «преступления» греха не основаны на разуме, а отклоняются от него. Следовательно, «преступления» не имеют природы закона.

Возражение 2. Далее, всякий закон обязателен, поэтому те, кто ему не подчиняется, называются преступниками. Но человек называется преступником не потому, что не следует побуждениям «преступников», а потому, что следует им. Следовательно, «преступники» не имеют природы закона.

Возражение 3. Далее, закон установлен для общего блага, как указано выше (Q90:2). Но «fomes» (благий) склоняет нас не к общему, а к нашему собственному благу. Следовательно, «fomes» (благий) не имеет греховной природы.

Напротив, Апостол говорит (Рим. 7:23): «Но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего».

Отвечаю, что, как уже было сказано выше (2; 90, 1, ad 1), закон по своей сущности пребывает в том, кто правит и измеряет; но посредством участия – в том, что управляется и измеряется; так что всякая склонность или предопределение, которые можно найти в вещах, подчиненных закону, называются законом по участию, как уже было сказано выше (2; 90, 1, ad 1). Теперь те, кто подчинен закону, могут получить двоякую склонность от законодателя. Во-первых, поскольку он непосредственно склоняет своих подданных к чему-либо; иногда действительно разных подданных к разным действиям; таким образом, мы можем сказать, что существует военный закон и торговый закон. Во-вторых, косвенно; таким образом , самим фактом того, что законодатель лишает подданного какого-либо достоинства, последний переходит в другой сословие, так сказать, под другой закон: так, если солдата выгоняют из армии, он становится субъектом сельского или торгового законодательства.

Соответственно, под Божественным Законодателем различные существа имеют различные естественные наклонности, так что то, что является как бы законом для одного, является противозаконием для другого: таким образом, я мог бы сказать, что свирепость есть, в некотором роде, закон собаки, но против закона овцы или другого кроткого животного. И поэтому закон человека, который Божественным установлением назначен ему, согласно его надлежащему естественному состоянию, состоит в том, чтобы он поступал в соответствии с разумом: и этот закон был настолько эффективен в первобытном состоянии, что ничто как помимо, так и против разума не могло застать человека врасплох. Но когда человек отвернулся от Бога, он подпал под влияние своих чувственных побуждений: фактически это происходит с каждым индивидуально, чем больше он отклоняется от пути разума, так что, некоторым образом, он уподобляется животным, которых ведёт импульс чувственности, согласно Пс. 48:21: «Человек, когда был в чести, не разумел; его сравнили с несмысленными животными, и он уподобился им».

Итак, эта самая склонность чувственности, называемая «блудом», у других животных имеет просто природу закона (но лишь в той мере, в какой в ​​подобных вещах можно сказать, что существует закон), по причине непосредственной склонности. Но у человека она не имеет природы закона в этом смысле, а скорее является отклонением от закона разума. Но поскольку, по справедливому приговору Божию, человек лишён изначальной справедливости, а его разум лишён своей силы, этот импульс чувственности, которым он ведётся, поскольку он является наказанием, вытекающим из Божественного закона, лишающего человека его собственного достоинства, имеет природу закона.

Ответ на возражение 1. Этот аргумент рассматривает «нечестие» само по себе, как побуждение ко злу. Дело не в том, что оно имеет природу закона, как было сказано выше, а в том, что оно вытекает из справедливости Божественного закона: это как если бы мы сказали, что закон позволяет приговорить дворянина к каторжным работам за какой-то проступок.

Ответ на возражение 2. Этот аргумент рассматривает право как правило или меру: именно в этом смысле те, кто отклоняется от закона, становятся нарушителями. Но «fomes» не является законом в этом отношении, а лишь своего рода соучастием, как было сказано выше.

Ответ на возражение 3. Этот аргумент рассматривает «блуждаемость» с точки зрения её собственной склонности, а не с точки зрения её происхождения. И всё же, если рассматривать склонность к чувственности так же, как она проявляется у других животных, то она направлена ​​на общее благо, а именно на сохранение природы в виде или в особи. И это относится также и к человеку, поскольку чувственность подчиняется разуму. Но она называется «блуждаемостью» лишь в той мере, в какой она отклоняется от порядка разума.