Заповеди правосудия
Статья 1:
Являются ли заповеди декалога заповедями справедливости?
Возражение 1. Предписания Декалога, по-видимому, не являются предписаниями справедливости. Ведь намерение законодателя — «сделать граждан добродетельными в отношении каждой добродетели», как сказано в «Этике» , II, 1. Поэтому, согласно «Этике» , V, 1, «закон предписывает все действия, связанные со всеми добродетелями». Предписания Декалога — это первые принципы всего Божественного Закона. Следовательно, предписания Декалога относятся не только к справедливости.
Возражение 2. Далее, кажется, что к справедливости относятся прежде всего судебные предписания, которые , как уже было сказано (I–II, 99, 4), неразрывно связаны с моральными предписаниями. Но предписания Декалога, как уже было сказано (I–II, 100, 3), являются моральными предписаниями. Следовательно, предписания Декалога не являются предписаниями справедливости.
Возражение 3. Далее, Закон содержит главным образом предписания о правосудии, направленном на общее благо, например, о государственных служащих и тому подобном. Однако в предписаниях Декалога об этом нет упоминания. Следовательно , по-видимому, предписания Декалога не относятся собственно к правосудию.
Возражение 4. Далее, предписания Декалога разделены на две скрижали, соответствующие любви к Богу и любви к ближнему, обе из которых относятся к добродетели милосердия. Следовательно, предписания Декалога относятся скорее к милосердию, чем к справедливости.
Напротив, кажущаяся справедливость – единственная добродетель, посредством которой мы направлены к другому. Нас же направляют к другому все заповеди Десяти Заповедей, что очевидно, если рассмотреть каждую из них. Следовательно, все заповеди Десяти Заповедей относятся к справедливости.
Отвечаю, что предписания декалога – это первые принципы Закона, и естественный разум сразу же соглашается с ними, как с принципами наиболее очевидными. Совершенно очевидно, что понятие долга, присущее предписанию, проявляется в справедливости, которая существует между людьми. Потому что в вопросах, касающихся самого человека, с первого взгляда кажется, что человек сам себе хозяин и может поступать по своему усмотрению, тогда как в вопросах, касающихся другого человека, очевидно, что человек обязан воздавать другому то, что ему причитается. Следовательно, предписания декалога непременно относятся к справедливости. Поэтому первые три предписания касаются актов религии, которые являются главной частью справедливости; четвёртая предписания – актов благочестия, которые являются второй частью справедливости; а шесть оставшихся – справедливости, обычно так называемой, которая соблюдается между равными.
Ответ на возражение 1. Цель закона — сделать всех людей добродетельными, но в определенном порядке, а именно, прежде всего дав им предписания относительно тех вещей, где понятие долга наиболее очевидно, как указано выше.
Ответ на возражение 2. Судебные предписания являются определениями нравственных предписаний, поскольку последние направлены к ближнему, так же как обрядовые предписания являются определениями нравственных предписаний, поскольку последние направлены к Богу. Следовательно, ни те, ни другие предписания не содержатся в Декалоге, и тем не менее они являются определениями предписаний Декалога и, следовательно, относятся к справедливости.
Ответ на возражение 3. Вопросы, касающиеся общего блага, необходимо решать по-разному, в зависимости от различий людей. Поэтому им следовало отвести место не среди заповедей Декалога, а среди судебных предписаний.
Ответ на возражение 4. Заповеди декалога относятся к милосердию как к своей цели, согласно 1 Тим. 1:5: «Цель же заповеди есть любовь»; но они относятся к справедливости, поскольку непосредственно относятся к актам справедливости.
Статья 2:
Правильно ли выражена первая заповедь декалога?
Возражение 1. Кажется, что первая заповедь декалога выражена неудачно. Ибо человек более связан с Богом, чем со своим отцом по плоти, согласно Евр. 12:9: «Не тем ли более мы [вульгарн.: „не тем ли более“] будем повиноваться Отцу духов, чтобы жить?» Заповедь благочестия, посредством которой человек почитает отца, выражена утвердительно в следующих словах: «Почитай отца твоего и мать твою». Поэтому тем более должна быть выражена утвердительно первая заповедь религии, посредством которой все почитают Бога, тем более, что утверждение по природе предшествует отрицанию.
Возражение 2. Далее, первая заповедь Декалога относится к религии, как указано выше (1). Религия же, будучи одной добродетелью, совершает одно действие. Однако в первой заповеди запрещаются три действия: во-первых, мы читаем: «Не имей предо Мною богов чужих»; во-вторых, «Не сотвори себе идола»; и, в-третьих, «Не поклоняйся им и не служи им». Следовательно, первая заповедь сформулирована некорректно.
Возражение 3. Далее, Августин говорит, что «первая заповедь запрещает грех суеверия». Но, как уже говорилось (92, 2), помимо идолопоклонства существует множество других дурных суеверий. Следовательно, было недостаточно запретить только идолопоклонство.
Напротив, авторитет Писания остается неизменным.
Отвечаю: закону свойственно делать людей добрыми, поэтому предписания Закона надлежало установить в порядке зарождения, а именно в порядке становления человека добрым. В порядке зарождения следует отметить два момента. Во-первых, первая часть – это то, что закладывается в первую очередь; так, при зарождении животного первым формируется сердце, а при строительстве дома первым закладывается фундамент; а в доброте души первой частью является доброта воли, следствием которой является то, что человек хорошо использует все остальные добродетели. Доброта же воли зависит от её объекта, который является её целью. Поэтому, поскольку человек должен был быть направлен к добродетели посредством Закона, первым делом необходимо было, так сказать, заложить основание религии, посредством которой человек должным образом направляется к Богу, Который есть конечная цель человеческой воли.
Второе, что следует отметить в порядке зарождения, – это то, что в первую очередь должны быть устранены противоречия и препятствия. Так, земледелец сначала очищает почву, а затем сеет семя, согласно Иер. 4:3: «Воздвигни новую ниву твою и не сей на тернии». Поэтому человеку надлежало прежде всего получить религиозное образование, чтобы устранить препятствия к истинной религии. Главным же препятствием к религии является приверженность человека ложному богу, согласно Мф. 6:24: «Не можете служить Богу и маммоне». Поэтому в первой заповеди Закона поклонение ложным богам исключается.
Ответ на возражение 1. Фактически существует одно утвердительное предписание о религии, а именно: «Помни, чтобы святить день субботний». Тем не менее, отрицательные предписания должны были быть даны первыми, чтобы с их помощью можно было устранить препятствия к религии. Ибо хотя утверждение по природе предшествует отрицанию, тем не менее, в процессе порождения отрицание, посредством которого устраняются препятствия, предшествует, как указано в Статье. Особенно это верно в вопросах, касающихся Бога, где отрицание предпочтительнее утверждения ввиду нашей несовершенности, как отмечает Дионисий.
Ответ на возражение 2. Люди поклонялись чужим богам двумя способами. Ведь некоторые поклонялись определённым существам как богам, не прибегая к изображениям. Поэтому Варрон говорит, что древние римляне долгое время поклонялись богам, не прибегая к изображениям: и это поклонение, прежде всего, запрещено словами: «Не имей чужих богов». Среди прочего, поклонение ложным богам соблюдалось посредством использования определённых изображений; поэтому само создание изображений было справедливо запрещено словами: «Не сотвори себе никакого изображения», как и поклонение этим же изображениям словами: «Не поклоняйся им» и т. д.
Ответ на возражение 3. Все остальные виды суеверий проистекают из некоего договора, молчаливого или явного, с демонами; поэтому все они, как подразумевается, запрещены словами: «Не имей чужих богов».
Статья 3:
Правильно ли выражена вторая заповедь декалога?
Возражение 1. Похоже, что вторая заповедь декалога сформулирована некорректно. Ведь эта заповедь «Не произноси имени Бога твоего напрасно» объясняется толкованием к Исх. 20:7: «Не почитай Сына Божия тварью», тем самым запрещая заблуждение против веры. Кроме того, толкование к словам Втор. 5:11: «Не произноси имени Бога твоего напрасно», добавляет, то есть «называя имя Бога деревом или камнем», как будто запрещает ложное исповедание веры, которое, как и заблуждение, является актом неверия. Однако неверие предшествует суеверию, как вера предшествует религии. Следовательно, эта заповедь должна была предшествовать первой, посредством которой суеверие запрещено.
Возражение 2. Кроме того, имя Бога употребляется во многих целях — например, для восхваления, для совершения чудес и, вообще говоря, в связи со всем, что мы говорим или делаем, согласно Кол. 3:17: «Всё, что вы делаете словом или делом,... делайте во имя Господа». Поэтому предписание, запрещающее упоминать имя Бога напрасно, представляется более универсальным, чем предписание, запрещающее суеверия, и, следовательно, должно было предшествовать ему.
Возражение 3. Далее, в толковании к Исх. 20:7 заповедь разъясняется так: «Не произноси имени… Бога твоего напрасно», а именно, не клянясь ничем. Следовательно, эта заповедь, по-видимому, запрещает бесполезную клятву, то есть клятву без рассудка. Но ложная клятва, которая лишена истины, и несправедливая клятва, которая лишена справедливости, гораздо более тяжки. Поэтому эта заповедь скорее должна была бы их запретить.
Возражение 4. Далее, богохульство или любое слово или дело, оскорбляющее Бога, гораздо тяжелее клятвопреступления. Поэтому богохульство и другие подобные грехи следовало бы скорее запретить этим предписанием.
Возражение 5. Далее, у Бога много имён. Поэтому не следовало бы повторять бесконечно: «Не произноси имени... Бога твоего напрасно».
Напротив, авторитет Писания остается неизменным.
Отвечаю, что в том, кто наставляется в добродетели, необходимо устранить препятствия к истинной религии, прежде чем утвердить его в истинной религии. Итак, вещь противоположна истинной религии двояко. Во-первых, излишеством, когда, а именно, то, что принадлежит религии, отдается другим, чем тем, кому это следует, и это относится к суеверию. Во-вторых, отсутствием, так сказать, почтения, когда, а именно, Бог пренебрегается, и это относится к пороку неверия, как указано выше (97, в преамбуле, и в следующей статье). Итак, суеверие препятствует религии, мешая человеку признать Бога, чтобы поклоняться Ему: и когда ум человека поглощен каким-либо недолжным поклонением, он не может в то же время воздавать должное поклонение Богу, согласно Ис. 28:20: «Тесна ложе, так что должно пасть», то есть либо истинный Бог, либо ложный бог должен пасть из сердца человека, «и короткое покрывало не может покрыть обоих». С другой стороны, неверие препятствует религии, мешая человеку чтить Бога после того, как он признал Его. Итак, прежде всего необходимо признать Бога ради поклонения, а затем уже чтить Его, Которого мы признали.
По этой причине предписание, запрещающее суеверие, помещено перед вторым предписанием, запрещающим клятвопреступление, относящееся к неверию.
Ответ на возражение 1. Эти толкования носят мистический характер. Буквальное толкование дано во Втор. 5:11: «Не произноси имени… Бога твоего напрасно», а именно «клянясь на том, что не есть [вульгарн.: „ибо не останется безнаказанным тот, кто произносит имя Его на напрасном“]».
Ответ на возражение 2. Это предписание запрещает не любое произнесение имени Бога, а, собственно, произнесение имени Бога в подтверждение слова человека посредством клятвы, поскольку люди склонны чаще произносить имя Бога именно таким образом. Тем не менее, мы можем понять, что, следовательно, любое неумеренное произнесение имени Бога запрещено этим предписанием; и именно в этом смысле мы должны понимать объяснение, приведённое в первом возражении.
Ответ на возражение 3. Клясться ни в чём не означает клясться в том, чего нет. Это относится к ложной клятве, которая, как уже говорилось выше (98, 1, ad 3), называется клятвопреступлением. Ведь когда человек клянётся в чём-то ложном, его клятва сама по себе тщетна, поскольку не подкреплена истиной. С другой стороны, когда человек клянётся без рассуждения, по легкомыслию, если он клянётся в истине, то тщетна не сама клятва, а лишь клятва клянущегося.
Ответ на возражение 4. Подобно тому, как, обучая человека какой-либо науке, мы начинаем с изложения ему некоторых общих максим, так и Закон, воспитывающий человека к добродетели, наставляя его в предписаниях Декалога, которые являются первыми из всех предписаний, выражал посредством запрета или повеления то, что наиболее часто встречается в человеческой жизни. Следовательно, предписания Декалога включают в себя запрет на клятвопреступление, которое встречается чаще, чем богохульство, поскольку человек не так часто впадает в последний грех.
Ответ на возражение 5. Почтение к Божественным именам следует оказывать со стороны обозначаемой вещи, которая едина, а не со стороны обозначающих слов, которых много. Поэтому оно выражено в единственном числе: «Не произноси имени... Бога твоего напрасно», поскольку не имеет значения, в каком именно из имён Бога совершается клятвопреступление.
Статья 4:
Правильно ли выражена третья заповедь декалога, касающаяся освящения субботы?
Возражение 1. Кажется, третья заповедь Декалога, касающаяся освящения субботы, выражена неуместно. Ведь в духовном понимании она является общей заповедью: поскольку Беда, комментируя Лк. 13:14, говорит: «Начальник синагоги, разгневавшись за то, что Он исцелил в субботу», говорит: «Закон запрещает не врачевать в субботу, а делать рабские дела», то есть «обременять себя грехом». В буквальном смысле это обрядовая заповедь, ибо написано (Исх. 31:13): «Смотрите, соблюдайте субботу Мою, ибо она — знамение между Мною и вами в роды ваши». Однако заповеди Декалога носят как духовный, так и нравственный характер. Поэтому её неуместно относить к числу заповедей Декалога.
Возражение 2. Кроме того, церемониальные предписания Закона содержат «священные вещи, жертвы, таинства и обряды», как указано выше (I-II, 101, 4). Священные вещи включали в себя не только священные дни, но также священные места, священные сосуды и так далее. Более того, существовало множество священных дней, помимо субботы. Поэтому было бы неуместно опускать все остальные церемониальные обряды и упоминать только субботу.
Возражение 3. Далее, всякий, кто нарушает заповедь Декалога, грешит. Но в Ветхом Законе некоторые, нарушавшие соблюдение субботы, не грешили, например, те, кто обрезывал своих сыновей в восьмой день, и священники, служившие в храме в субботу. Также Илия (3 Цар. 19), который сорок дней путешествовал к горе Божией Хориву, должен был идти в субботу; и священники, которые несли ковчег Господень семь дней, как описано в Иис. Нав. 7, также, следует понимать, несли его в субботу. И снова написано (Лк. 13:15): «Не отвязывает ли каждый из вас вола своего или осла своего... и не водит ли поить в день субботний?» Поэтому неуместно относить это к заповедям Декалога.
Возражение 4. Далее, предписания Декалога должны соблюдаться и в Новом Законе. Однако в Новом Законе это предписание не соблюдается ни в отношении субботнего дня, ни в отношении дня Господнего , в который люди готовят пищу, путешествуют, ловят рыбу и делают многое другое. Следовательно, предписание о соблюдении субботы сформулировано ненадлежащим образом.
Напротив, авторитет Писания остается неизменным.
Отвечаю, что, поскольку препятствия к истинной религии устранены первым и вторым предписаниями декалога, как указано выше (А2,3), оставалось дать третье предписание, посредством которого человек утверждается в истинной религии. Религии же надлежит воздавать поклонение Богу: и подобно тому, как Божественные Писания учат внутреннему поклонению под видом определённых телесных подобий, так и внешнее поклонение Богу воздаётся под видом чувственных знаков. И поскольку по большей части человек побуждается к внутреннему поклонению, заключающемуся в молитве и преданности, внутренним побуждением Святого Духа, предписание Закона необходимо для внешнего поклонения, заключающегося в чувственных знаках. Предписания декалога являются, так сказать, первыми и общими принципами Закона, и, следовательно, третья предписание декалога описывает внешнее поклонение Богу как знак всеобщего блага, касающегося всех. Это всеобщее благо было делом Сотворения мира, от которого Бог, как сказано, почил в седьмой день: и в знак этого нам заповедано свято хранить седьмой день, то есть посвящать его Богу. Поэтому после заповеди об освящении субботы указывается её причина: «Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю... а в день седьмой почил».
Ответ на возражение 1. Предписание о соблюдении субботы, понимаемое буквально, является отчасти моральным, отчасти церемониальным. Оно является моральным предписанием, поскольку повелевает человеку выделять определённое время для Божественных дел. Ибо в человеке заложена естественная склонность выделять определённое время для каждой необходимой вещи, такой как отдых тела, сон и так далее. Поэтому, следуя велению разума, человек выделяет определённое время для духовного отдыха, посредством которого ум человека освежается в Боге. И, таким образом , выделение определённого времени для занятий Божественными делами является предметом морального предписания. Но поскольку это предписание выделяет время как знак, представляющий Сотворение мира, оно является церемониальным предписанием. Опять же, это обрядовое предписание в аллегорическом смысле, как символ покоя Христа во гробе на седьмой день; также и в нравственном смысле, как символ прекращения всех греховных деяний и покоя ума в Боге, и в этом смысле оно также является общим предписанием. Опять же, это обрядовое предписание в аналогичном смысле, как предзнаменование блаженства Бога на небесах. Поэтому предписание о соблюдении субботы помещено среди предписаний Декалога как нравственное, а не как обрядовое.
Ответ на возражение 2. Другие обряды Закона являются знаками некоторых конкретных Божественных дел, но соблюдение субботы символизирует общее благо, а именно творение всех тварей. Поэтому было уместно поместить её среди общих предписаний Декалога, а не среди каких-либо других обрядовых предписаний Закона.
Ответ на возражение 3. В освящении субботы следует учитывать два момента. Один из них – цель: человек должен заниматься Божественными делами, что обозначено словами: «Помни, чтобы святить день субботний». Ибо в Законе святыми называются те вещи, которые относятся к богослужению. Другой момент – это прекращение работы, что обозначено словами (Исх. 20:11): «В седьмой день... не делай никакой работы». Вид работы, о которой идет речь, явствует из Лев. 23:3: «Не делай никакой работы в тот день [вульгар.: „Не делай никакой работы в тот день“]». Рабская работа так названа от рабства, а рабство бывает трояким. Во-первых, человек является рабом греха, согласно Иоанну. 8:34: «Всякий, делающий грех, есть раб греха», и в этом смысле все греховные действия являются рабскими. Другое рабство – это когда один человек служит другому. Но один человек служит другому не умом, а телом, как сказано выше (104, 5, 6, ad 1). Поэтому в этом отношении те дела называются рабскими, которыми один человек служит другому. Третье – это рабство Богу; и таким образом, дело поклонения, относящееся к служению Богу, может быть названо рабским делом. В этом смысле рабское дело не запрещено в день субботний, потому что это противоречило бы цели соблюдения субботы: поскольку человек воздерживается от других дел в день субботний, чтобы иметь возможность заниматься делами, связанными со служением Богу. По этой причине, согласно Ин. 7:23, «вульгарно: «Если человек» и т. д.) принимает обрезание в день субботний, чтобы не был нарушен закон Моисеев»: и по этой причине Мы также читаем (Мф. 12:5), что «в субботы священники в храме нарушают субботу», то есть совершают телесные работы в субботу, «и невинны». Соответственно, священники, несущие ковчег в субботу, не нарушали заповеди о соблюдении субботы. Подобным же образом, никакие духовные действия, например, учение словом или письмом, не противоречат соблюдению субботы. Поэтому в глоссе к Числ. 28 говорится, что «кузнецы и подобные им ремесленники отдыхают в день субботний, но чтец или учитель Божественного закона не прекращает своего дела. Однако он не оскверняет субботу, как священники в храме нарушают субботу, и невинны». С другой стороны, те дела, которые называются рабскими в первом или втором смысле, противоречат соблюдению субботы, поскольку они мешают человеку заниматься Божественными делами. И поскольку человеку препятствуют в стремлении к Божественному скорее греховные, чем законные, хотя и телесные дела, то отсюда следует, что грех в праздничный день больше противоречит этой заповеди, чем какая-либо другая, но законная, телесная работа. Поэтому Августин говорит: «Лучше бы иудей занимался полезным делом на своём поле, чем проводил время в театре, предаваясь мятежу; а их женщины лучше бы ткали полотно в субботу, чем весь день распутно плясали в свои праздники новолуния». Однако простительный грех в субботу не противоречит этой заповеди, потому что простительный грех не разрушает святости.
Опять же, телесные дела, не относящиеся к духовному поклонению Богу, называются рабскими, поскольку они принадлежат собственно рабам; в то же время, они не называются рабскими, поскольку являются общими для служащих и свободных. Более того, каждый, будь то раб или свободный, обязан заботиться о необходимом как о себе, так и о ближнем, главным образом, о потребностях, необходимых для телесного благополучия, согласно Прит. 24:11: «Спасай ведомых на смерть»; и, во-вторых, о том, чтобы избежать ущерба имуществу, согласно Втор. 22:1: «Когда увидишь вола брата твоего или овцу его заблудившимися, не проходи мимо; но возврати их брату твоему». Следовательно, телесный труд, направленный на сохранение собственного телесного благополучия, не оскверняет субботу: ибо еда и дела, направленные на сохранение телесного здоровья, не противоречат соблюдению субботы. По этой причине Маккавеи не осквернили субботу, когда сражались, защищаясь в субботу (1 Макк. 2), ни Илия, когда бежал от Иезавели в субботу. По этой же причине наш Господь (Мф. 12:3) оправдал Своих учеников за то, что они срывали колосья, по причине их нужды. Подобным же образом телесный труд, направленный на телесное благополучие другого, не противоречит соблюдению субботы, потому и написано (Ин. 7:23): «Вы гневаетесь на Меня за то, что Я всего человека исцелил в день субботний?» И снова, телесная работа, совершаемая с целью избежать неминуемого ущерба чему-либо внешнему, не оскверняет субботу, поэтому наш Господь говорит (Мф. 12:11): «Кто из вас, имея одну овцу, если она в день субботний упадет в яму, не возьмет ее и не вытащит?»
Ответ на возражение 4. В Новом Законе соблюдение дня Господня заменило соблюдение субботы не в силу предписания, а в силу установления Церкви и обычаев христиан. Ибо это соблюдение не образно, как соблюдение субботы в Ветхом Законе. Поэтому запрет работать в день Господень не столь строг, как в субботу: и в день Господень разрешены некоторые работы , запрещенные в субботу, например, приготовление пищи и так далее. И снова , в Новом Законе диспенсация в отношении некоторых запрещенных дел предоставляется легче, чем в Ветхом, ввиду их необходимости, поскольку образ относится к заявлению истины, которую незаконно опускать даже в мелочах; в то время как дела, рассматриваемые сами по себе, изменчивы по месту и времени.
Статья 5:
Правильно ли выражена четвертая заповедь о почитании родителей?
Возражение 1. Кажется, что четвёртая заповедь о почитании родителей выражена неуместно. Ведь это заповедь, относящаяся к благочестию. Однако, как благочестие является частью справедливости, так же к ней относятся соблюдение, благодарность и другие, о которых мы говорили (Q101, 102 и далее). Поэтому , по-видимому, не следовало давать особой заповеди о благочестии, поскольку она не дается относительно других.
Возражение 2. Далее, благочестие подразумевает почитание не только родителей, но и отечества, а также других кровных родственников и доброжелателей нашего отечества, как уже было сказано выше (101, 1 и 2). Поэтому не следовало бы, чтобы эта заповедь упоминала только почитание отца и матери.
Возражение 3. Кроме того, мы обязаны не только почитать родителей, но и содержать их. Поэтому простое почитание родителей неуместно.
Возражение 4. Кроме того, иногда те, кто почитает родителей, умирают молодыми, а те, кто почитает их, напротив, живут недолго. Поэтому не следовало дополнять эту заповедь обещанием: «Чтобы ты жил долго на земле».
Напротив, авторитет Писания остается неизменным.
Отвечаю: заповеди Декалога направлены на любовь к Богу и ближнему. Из всех ближних мы больше всего обязаны родителям. Поэтому сразу после заповедей, направляющих нас к Богу, следует заповедь, направляющая нас к родителям, которые являются частным началом нашего бытия, подобно тому, как Бог есть всеобщее начало, так что эта заповедь имеет определённое сходство с заповедями Первой скрижали.
Ответ на возражение 1. Как уже было сказано (101, 2), благочестие повелевает нам выплачивать долг родителям, общий для всех. Следовательно, поскольку предписания Декалога являются общими, они должны содержать указание на благочестие, а не на другие части справедливости, которые касаются какого-то особого долга.
Ответ на возражение 2. Долг родителям предшествует долгу роду и отечеству, поскольку именно потому, что мы рождены от родителей, род и отечество принадлежат нам. Следовательно, поскольку предписания Декалога являются первыми предписаниями Закона, они направляют человека к родителям, а не к отечеству и другим родственникам. Тем не менее , это предписание почитания родителей следует понимать как предписание, касающееся уплаты долга любому человеку, как второстепенное, включённое в основное.
Ответ на возражение 3. Почтительное почтение полагается родителям как таковым, тогда как поддержка и т. п. полагается им случайно, например, потому что они находятся в нужде, в рабстве и т. п., как указано выше (101, 2). А поскольку то, что принадлежит вещи по природе, предшествует тому, что случайно, то среди первых предписаний Закона, то есть предписаний Декалога, есть особое предписание почитания родителей; и это почтение, как своего рода принцип, понимается как включающее в себя поддержку и всё остальное, что полагается родителям.
Ответ на возражение 4. Долгая жизнь обещана тем, кто почитает родителей не только в жизни будущей, но и в настоящей, согласно слову апостола (1 Тим. 4:8): «Благочестие [Дуэ: „благочестие“] на всё полезно, имея обетование жизни настоящей и будущей». И не без оснований. Потому что человек, благодарный за милость, заслуживает, с определённой закономерностью, чтобы эта милость сохранялась для него, а неблагодарный за милость заслуживает её потери. Ведь телесной жизнью мы обязаны родителям после Бога; поэтому почитающий родителей заслуживает продления своей жизни, потому что он благодарен за эту милость; а не почитающий родителей заслуживает лишения жизни, потому что он неблагодарен за милость. Однако нынешние блага или зло не являются предметом заслуги или порицания, за исключением тех случаев, когда они направлены на будущую награду, как сказано выше (I–II, 114, 12). Поэтому иногда, по скрытому замыслу Божественных судов, которые обращаются преимущественно к будущей награде, одни, почтительные к родителям, лишаются жизни раньше, тогда как другие, непочтительные к родителям, живут дольше.
Статья 6:
Правильно ли выражены остальные шесть заповедей декалога?
Возражение 1. Кажется, что остальные шесть заповедей Декалога сформулированы неуместно. Ведь для спасения недостаточно просто воздерживаться от причинения вреда ближнему, но требуется уплатить долги, согласно Рим. 13:7: «Отдавайте... каждому должное». Последние же шесть заповедей просто запрещают причинять вред ближнему. Следовательно, эти заповеди сформулированы неуместно.
Возражение 2. Кроме того, эти предписания запрещают убийство, прелюбодеяние, воровство и лжесвидетельство. Но ближнему может быть причинён и другой вред, как явствует из приведенных выше (Q72 и далее). Поэтому представляется, что вышеупомянутые предписания сформулированы ненадлежащим образом.
Возражение 3. Далее, похоть можно понимать двояко. Во-первых, как обозначение акта воли, как в Прем. 6:21: «Желание [ concupiscentia ] мудрости ведёт к вечному царству»; во-вторых, как обозначение акта чувственности, как в Иак. 4:1: «Откуда у вас вражды и раздоры? Не от ли... похотей ваших , воюющих в членах ваших?» Однако похоть чувственности не запрещена предписанием Декалога, иначе первые движения были бы смертными грехами, как и противоречили бы предписанию Декалога. Не запрещено и похоть воли, поскольку она присутствует в каждом грехе. Следовательно, предписаниям Декалога не подобает включать в себя те, которые запрещают похоть.
Возражение 4. Далее, убийство – более тяжкий грех, чем прелюбодеяние или кража. Но нет предписания, запрещающего желание убийства. Следовательно , не следовало бы иметь предписания, запрещающие желание воровства и прелюбодеяния.
Напротив, авторитет Писания остается неизменным.
Отвечаю, что подобно тому , как по частям справедливости человек выплачивает то, что причитается определенным лицам, перед которыми он связан по какой-то особой причине, так и по справедливости в собственном смысле он выплачивает то, что причитается всем вообще. Следовательно, после трех заповедей, относящихся к религии, посредством которых человек выплачивает то, что причитается Богу, и после четвертой заповеди, относящейся к благочестию, посредством которой он выплачивает то, что причитается своим родителям, – а эта обязанность включает выплату всего, что причитается по любой особой причине, – необходимо было в должной последовательности дать некоторые предписания, относящиеся к справедливости в собственном смысле, которая выплачивает всем без исключения то, что им причитается.
Ответ на возражение 1. Человек обязан по отношению ко всем людям вообще не причинять никому вреда: поэтому запретительные предписания, запрещающие причинение вреда ближнему, должны были быть включены в качестве общих предписаний в число предписаний Декалога. С другой стороны, наши обязанности по отношению к ближнему исполняются по-разному перед разными людьми: поэтому не следовало включать утвердительные предписания об этих обязанностях в число предписаний Декалога.
Ответ на возражение 2. Все прочие оскорбления, причиняемые ближнему, сводятся к тем, которые запрещены этими предписаниями, как имеющие приоритет над другими по общности и важности. Ведь все оскорбления, причиняемые личности ближнего, считаются запрещенными под рубрикой убийства как главного из всех. Оскорбления, причиняемые человеку, связанному с ближним, особенно из похоти, считаются запрещенными вместе с прелюбодеянием; оскорбления, подпадающие под рубрику ущерба имуществу, считаются запрещенными вместе с кражей; а те, которые относятся к речи, такие как клевета, оскорбления и так далее, считаются запрещенными вместе с лжесвидетельством, которое более прямо противоположно справедливости.
Ответ на возражение 3. Предписания, запрещающие вожделение, не включают в себя запрет на первые проявления вожделения, не выходящие за пределы чувственности. Непосредственным объектом их запрета является согласие воли, направленной на действие или на удовольствие.
Ответ на возражение 4. Убийство само по себе является предметом не вожделения, а ужаса, поскольку само по себе не имеет в себе аспекта добра. С другой стороны, прелюбодеяние имеет аспект определённого рода блага, то есть чего-то приятного, а воровство имеет аспект блага, то есть чего-то полезного; и благо по самой своей природе имеет аспект чего-то вожделеющего. Следовательно, вожделение воровства и прелюбодеяния должно было быть запрещено особыми предписаниями, но не вожделение убийства.