КНИГА 1, ГЛАВА 9
Об обязанностях Договаривающихся Сторон в целом
1. От абсолютных обязанностей мы переходим к условным, посредством соглашений как переходного момента, поскольку все обязанности, не перечисленные ранее, по-видимому, предполагают явно выраженное или молчаливое соглашение. Поэтому нам следует рассмотреть здесь природу соглашений и то, что должны соблюдать те, кто их заключает.
2. Теперь совершенно очевидно, что людям было необходимо заключать соглашения. Ибо, хотя обязанности гуманности широко распространены в человеческой жизни, всё же невозможно вывести из этого единого источника всё, что люди имели право получать друг от друга. Ибо не все обладают такой природной добротой, чтобы из одной лишь человеколюбивости быть готовыми делать всё, что может принести пользу другим, без твёрдой надежды получить то же самое взамен. Часто также благодеяния, которые могут быть оказаны нам другими, таковы, что мы не можем без стыда требовать их даром. И часто неподобающе нашему положению или характеру быть обязанными другому такой благодеянием. И действительно, поскольку другой не может дать многого, мы часто не желаем принимать, пока не получим от нас эквивалент. Наконец, нередко другие не знают, как они могут послужить нашим интересам. Поэтому, чтобы взаимные обязанности людей (то есть плоды общительности) могли исполняться чаще и по определённым правилам, необходимо было, чтобы люди договорились между собой о взаимном исполнении всего того, чего они не могли бы наверняка обещать другим, основываясь только на законе человеколюбия. И действительно, необходимо было заранее определить, что один обязан исполнить для другого и чего последний, в свою очередь, должен ожидать и требовать по праву от первого. И это достигается обещаниями и соглашениями.
3. В отношении этих целей общая обязанность, которую мы несем по естественному праву, состоит в том, чтобы человек держался данного слова, то есть выполнял свои обещания и соглашения. Ибо без этого мы лишились бы большей части выгоды, которая может возникнуть для человечества от обмена услугами и имуществом. И если бы не было необходимости выполнять обещания, нельзя было бы прочно строить свои расчёты на поддержке других. Кроме того , из-за нарушения веры часто возникают вполне обоснованные причины для ссор и войны. Ведь когда я выполнил что-либо согласно договору, а другой не выполнил своего обещания, я теряю своё имущество или свои услуги ни за что. Но если, с другой стороны, я ещё ничего не выполнил, всё равно неприятно, что мои расчёты и планы нарушены, ведь я мог бы иначе организовать свои дела, если бы он не явился. И стыдно быть осмеянным за то, что я считал другого благоразумным и честным человеком.
4. Мы должны также отметить, что то, что мы должны просто из долга человеколюбия, отличается от того, что должно в силу договора или совершенного обещания, особенно в том отношении, что вещи первого класса должным образом запрашиваются и честно исполняются; но когда другой по собственной инициативе не исполняет их, я могу лишь пожаловаться на его бесчеловечность, варварство или жестокость; но я не могу принудить его к исполнению своей собственной силой или силой моего начальника. Однако это моя привилегия, когда он сам не исполняет то, что должно в соответствии с совершенным обещанием или договором. Поэтому в первом случае говорят, что мы имеем несовершенное право, во втором — совершенное право, а также что мы обязаны несовершенно в одном случае и совершенно в другом.
5. Мы даём слово либо одиночным, или односторонним, актом, либо взаимным, или двусторонним актом. Ведь иногда один человек просто обязуется выполнить какое-либо обязательство, иногда двое или более человек обязуются выполнить его взаимно. Первый акт называется безвозмездным обещанием, второй – договором.
6. Обещания можно разделить на несовершенные и совершенные. Первые имеют место, когда мы, обещающие10, действительно готовы быть связанными, однако таким образом, что не даём другому права требовать выполнения обещания или не желаем быть принуждёнными силой. Например, если я формулирую своё обещание следующим образом: «Я со всей серьёзностью решил выполнить для вас то или иное; и прошу вас поверить мне». Ибо таким образом я кажусь обязанным скорее по закону правдивости, чем по закону справедливости; и я предпочитаю, чтобы меня считали побуждённым к исполнению долга моей собственной стойкостью и твёрдостью характера, чем ввиду чужого права. К ним относятся обещания людей, обладающих властью или влиянием, когда они со всей серьёзностью, а не из любезности, обещают человеку свою рекомендацию, заступничество, продвижение или поддержку. Однако они ни в коем случае не желают, чтобы эти вещи были предъявлены им по какому-то праву, но желают, чтобы они были приписаны исключительно их человечности и правдивости, так чтобы благодарность за исполнение ими своего долга была тем больше, чем дальше оно от принуждения.
7. Совершенное обещание, с другой стороны, наступает тогда, когда я не только готов быть связанным в любом случае, но и одновременно предоставляю другому право, так что он может потребовать от меня полностью, как причитающееся ему, то, что я обещал.
8. Более того, чтобы обещания и соглашения могли обязывать нас давать или делать что-либо, ранее от нас не требуемое, или воздерживаться от того, что мы прежде имели право делать, наше добровольное согласие крайне необходимо. Ибо, поскольку исполнение любого обещания и соглашения связано с некоторым бременем, нет лучшего основания, чтобы помешать нам справедливо жаловаться на него, чем тот факт, что мы добровольно согласились на то, чего, очевидно, были в нашей власти избежать.
9. Согласие, конечно, регулярно и обычно выражается знаками, например, словами, письмами и кивками; но иногда случается, что и без этих знаков, из самой сути дела и других обстоятельств согласие явно подразумевается. Так , иногда молчание, рассматриваемое в сочетании с определёнными обстоятельствами, оказывается действенным, а не знаком согласия. Следовательно, существуют также молчаливые соглашения, а именно, когда наше согласие выражается не такими знаками, которые обычно принимаются в общении между людьми, а когда оно явно вытекает из сути дела и других обстоятельств. Точно так же к основному соглашению часто присоединяется молчаливое соглашение, вытекающее из самой сути дела. И поэтому в договорах очень часто подразумеваются определённые молчаливые исключения и необходимые условия.
10. Но чтобы иметь возможность дать ясное согласие, требуется разум в той мере, чтобы понимать, подходит ли дело для него и может ли оно быть исполнено одним человеком; и затем, взвесив это, быть способным выразить своё согласие достаточными знаками. Отсюда следует, что обещания и соглашения младенцев, а также идиотов и душевнобольных (за исключением тех случаев, когда их безумие отмечено промежутками ясности сознания), недействительны. И это же следует сказать и об обещаниях пьяных, если опьянение уже зашло настолько далеко, что разум явно подавлен и одурманен. Ибо нельзя назвать истинным и обдуманным согласием, если человек склоняется к действию под влиянием мимолетного и необдуманного порыва или подаёт знаки при других обстоятельствах, указывающие на согласие, в то время, когда разум как бы вытеснен каким-либо наркотиком. Более того, было бы бесстыдно требовать исполнения такого обещания, особенно если оно сопряжено с большим бременем. Опять же, если кто-либо подстерег другого в состоянии опьянения и, видя его уступчивость, хитростью выманил обещание, то он не будет застрахован даже от обвинения в мошенничестве и обмане. Но кто, освободившись от опьянения, подтвердил свои действия в этом состоянии, тот непременно будет обязан не за то, что он сделал в пьяном виде, а за то, что он сделал в трезвом виде.
11. Что касается детей, то, как долго длится слабость разума, мешающая им взять на себя обязательство, в общем, не может быть точно определено, поскольку у одних суждение созревает быстрее, у других – медленнее. Но об этом следует судить по повседневным действиям каждого ребенка. И все же в большинстве государств гражданские законы установили здесь определенный срок. В некоторых местах существует благотворный обычай, согласно которому при принятии обязательств младенцы должны обращаться за разрешением к более благоразумным лицам, пока не будет сочтено, что безрассудная импульсивность юности остынет. Ибо этот возраст, даже когда он понимает, в чем дело, обыкновенно увлекается сильным и недальновидным порывом и легко дает обещания, полон надежд, ищет репутацию щедрого человека, склонен к корыстной дружбе и не знает недоверия. Поэтому вряд ли можно оправдать в мошенничестве того, кто пользуется беззаботностью этого возраста и желает обогатиться за счет потерь других, которые они, по причине слабости суждения, не умеют ни предвидеть, ни оценить.
12. Согласию также препятствует ошибка. В связи с этим следует соблюдать следующие правила: (1) Если в обещании я предположил что-либо как условие, без указания которого я не должен был обещать, то, естественно, обещание не будет иметь силы. Ведь обещавший согласился не абсолютно, а на условии; и если это условие не было выполнено, то и обещание недействительно. (2) Если я был вынужден согласиться или заключить договор вследствие ошибки и обнаружу это, пока дело ещё не закрыто и ничего ещё не исполнено, безусловно, будет справедливо предоставить мне возможность раскаяться, особенно если, заключая соглашение, я открыто заявил о причине, побудившей меня к этому, и если другой не понесёт никакого ущерба от моей перемены мнения, или я готов исправить его. Но когда дело уже не остаётся неизменным, и ошибка становится известна только после того, как соглашение было исполнено полностью или частично, тот, кто ошибся, не может отказаться от своего соглашения, за исключением той степени, в которой другой из человеколюбия готов пойти ему навстречу. (3) Когда заблуждение возникает относительно того, что было предметом соглашения, соглашение становится недействительным не столько из-за заблуждения, сколько из-за несоблюдения условий соглашения. Ведь в соглашениях предмет соглашения и его качества должны быть известны, без чего ясное согласие немыслимо. Следовательно, обнаружив недостаток, потерпевший может либо расторгнуть договор, либо принудить другого устранить недостаток или даже уплатить разницу, если имело место обман или вина с его стороны.
13. Но если человек был склонен к обещанию или договору посредством хитрости и злонамеренного обмана другого, мы должны придерживаться следующих принципов: (1) Если третье лицо прибегло к хитрости без сговора договаривающейся стороны, то дело останется в силе; но от того, кто применил хитрость, мы сможем потребовать то, что получили бы, если бы не были обмануты. (2) Если человек хитростью дал мне повод пообещать ему что-либо или заключить с ним какое-либо соглашение, я вообще не обязан ему вследствие этого действия. (3) Если человек вступит в соглашение добровольно и с явным намерением, но все же хитрость проявится в самом деле, например, в отношении объекта или его качеств и стоимости, соглашение будет недействительным, настолько, что по усмотрению обманутой стороны будет возможность полностью расторгнуть его или потребовать возмещения ущерба. (4) Вопросы, не имеющие существенного значения для дела и прямо не упомянутые, не делают недействительным соглашение, заключенное в иной форме, даже если одна из сторон могла сделать молчаливое предположение при заключении договора или ее убеждение могло быть хитро подтверждено до тех пор, пока договор не будет заключен.
14. Страх, связанный с обещаниями и соглашениями, понимается в двух смыслах: либо как правдоподобное подозрение, что мы можем быть обмануты другим, либо потому, что такой недостаток свойствен его уму, либо потому, что он совершенно ясно проявил свои злонамеренные намерения; либо, во-вторых, как сильный страх, возникающий из-за угрозы серьёзного вреда, если мы не желаем обещать или заключать соглашение. Что касается первого вида страха, то мы должны понимать следующее: (1) что всякий, кто доверяет обещаниям и соглашениям человека, чья честь в целом ничего не стоит, действует, конечно, неосмотрительно; но соглашение не становится недействительным по этой единственной причине. (2) Если соглашение уже заключено и не обнаружено новых признаков обмана, направленного на нас, мы не можем отказаться от соглашения под предлогом недостатков, которые были обнаружены до его заключения. Ведь причина, которая не мешала человеку заключить договор, не должна мешать ему выполнить его. (3) Если после заключения соглашения обнаруживаются совершенно очевидные признаки того, что другой человек планирует обмануть меня, после того как я сначала выполню свою часть работы, то я не могу быть принужден сделать это, пока мне не будет предоставлено обеспечение против этого обмана.
15. Что касается других видов страха, то следует соблюдать следующие правила: (1) Договоры, заключенные под влиянием страха, внушенного третьим лицом, действительны. Ибо в этом, безусловно, нет порока, препятствующего другому человеку получить свои права по договору против меня, и он, безусловно, заслуживает компенсации за устранение страха, внушенного третьим лицом. (2) Договоры, заключенные из страха перед законной властью или из уважения к ней, или из уважения к тем, перед кем мы имеем большие обязательства, действительны. (3) Договоры, к заключению которых человек несправедливо принуждается тем самым лицом, которому он дает обещание или с которым он заключает договор, недействительны. Ибо ущерб, который он причиняет мне, внушая несправедливый страх, делает его неспособным требовать от меня своих прав по договору. И поскольку в противном случае человек обязан возместить ущерб, причиненный им самим, то, следовательно, если то, что должно было быть немедленно возвращено, не выплачено, то обязательство аннулируется встречным иском.
16. Кроме того, согласие должно быть взаимным не только в договорах, но и в обещаниях, так что как обещающий, так и получатель обещания должны согласиться. Ибо, когда согласие последнего отсутствует или когда он отказался принять предложенное обещание, обещанная вещь остаётся в руках обещавшего. Ведь тот, кто предлагает что-то своё другому, не желает навязывать это ему против его воли и не желает считать это бесхозным. Следовательно, если другой не принимает её, право обещавшего на предложенную вещь не уменьшается. Но если была предыдущая просьба, она будет считаться сохраняющейся, если только прямо не отозвана; и в этом случае принятие считается имевшим место заранее, при условии, что предложение соответствует просьбе. Ибо, если здесь есть разногласие, требуется прямо выраженное принятие, поскольку часто мои интересы не удовлетворяются, если я не получаю сумму, которую просил.
17. Что касается предмета обещаний и соглашений, то требуется, чтобы то, что мы обещаем или о чём соглашаемся, не выходило за рамки наших полномочий и чтобы нам не запрещалось каким-либо законом исполнять это. В противном случае мы даём либо неразумное, либо преступное обещание. Из этого следует, что никто не может связывать себя тем, что для него невозможно. Однако, если то, что считалось возможным при заключении договора, впоследствии по какой-либо причине стало невозможным, не по вине контрагента, если ничего ещё не было сделано, договор будет недействителен. Если что-либо уже было сделано другой стороной, оно должно быть восстановлено или равноценно выплачено. Если даже это невозможно, необходимо приложить все усилия, чтобы другая сторона не понесла убытков. Ибо в договорах мы прежде всего принимаем во внимание то, о чём было прямо выражено соглашение. Если мы не можем добиться этого, достаточно предоставления равноценного. По крайней мере, мы должны всеми силами заботиться о том, чтобы не понести убытков. Но человек, который хитростью или по серьезной ошибке уменьшил свои возможности выполнять свою работу, не только обязан приложить максимальные усилия, но и может быть наказан в придачу, чтобы восполнить, так сказать, любой недостаток.
18. Ясно также, что мы не можем быть обязаны совершать что-либо противозаконное. Ведь никто не может фактически наложить на себя обязательство, превышающее его собственные силы. Но тот, кто законом запрещает действие, разумеется, лишает себя возможности совершить его и принять обязательство его совершить. Ведь было бы противоречием быть абсолютно связанным обязательством, подтверждённым законами, делать то, что запрещено теми же законами. Следовательно, тот, кто обещает противозаконные действия, виновен; тот, кто исполняет такие обещания, виновен вдвойне. Из чего мы заключаем далее, что обещания, которые будут вредны тому, кому они даны, не должны исполняться, поскольку естественный закон запрещает причинять вред другому, даже если тот неразумно желает этого. Следовательно, если было заключено соглашение о постыдном деянии, ни одна из сторон не будет обязана его исполнять. Более того, даже если постыдное деяние совершено одним из них, другой не будет обязан платить согласованное вознаграждение. Но то, что уже было дано с таким мотивом, не может быть возвращено, если только не было совершено мошенничество или не был нанесен чрезвычайный ущерб.
19. Наконец, также ясно, что обещания или соглашения, касающиеся вещей, принадлежащих другим, недействительны, поскольку они подчиняются не нашим указаниям и воле, а воле другого. Но если я обещаю приложить все усилия, чтобы другой что-то совершил (предполагая, что я не могу приказать ему посредством власти), то всеми морально возможными средствами (то есть насколько другой может потребовать этого от меня с честью и уважением к гражданскому праву) я обязан приложить все усилия, чтобы убедить его выполнить свою часть. Более того, что касается моих вещей или действий, на которые другой к этому времени приобрел право, я не могу дать действительное обещание третьему лицу, разве что с учётом возможности истечения срока действия этого права. Ведь тот, кто посредством предыдущих обещаний или соглашений уже передал своё право другому, безусловно, не имеет больше никаких прав, которые он может предоставить третьему лицу. И не составило бы труда расторгнуть все обещания и соглашения, если бы было разрешено заключить новое соглашение, которое содержало бы противоречащие друг другу положения и не могло быть выполнено одновременно с предыдущим соглашением. Это подтверждает старую поговорку: «Первый по времени — первый по праву».
20. Что касается обещаний, то следует особо отметить, что они обычно даются либо просто и абсолютно, либо под условием, то есть действительность обещания связана с каким-либо событием, зависящим от случая или воли человека. Условия же бывают возможными и невозможными. Первые подразделяются на случайные или случайные, существование или несуществование которых не в нашей власти; дискреционные или произвольные, существование или несуществование которых во власти того, кому дано обещание; и смешанные, исполнение которых зависит частично от воли того, кому дано обещание, а частично от случая. Невозможные условия бывают физически или морально обусловленными, то есть некоторые вещи не могут быть сделаны по природе вещей, а некоторые не должны быть сделаны, как противоречащие законам и морали. И невозможные условия, если следовать естественному и простому толкованию, отрицают язык обещания. И все же, говоря юридически, возможно, в случае, если они были добавлены в каком-то серьезном деле, считать их несуществующими, чтобы люди не насмехались над соглашениями, которые не могут иметь никакого результата.
21. Наконец, мы обещаем и заключаем договоры не только от себя, но и через посредничество других людей, которых мы сами назначили посредниками и толкователями нашей воли. И когда они добросовестно исполняют то, что содержалось в наших указаниях, мы несем юридическую ответственность перед теми лицами, которые имели с ними дело как с нашими представителями.
22. Таковы абсолютные обязанности человека, а также те, которые служат переходом к другому виду обязанностей. Остальные предполагают либо некое человеческое установление, основанное на всеобщем соглашении и установленное среди людей, либо некую особую форму правления. Из таких установлений мы выделяем, в частности, три: язык, собственность и стоимость, а также человеческое управление. Далее мы должны объяснить каждое из них вместе с вытекающими из них обязанностями.
___________
10. В тексте имеется опечатка (cui вместо qui), исправленная в других изданиях.