КНИГА II, ГЛАВА 9

О целях политического общества и правительства

§ 123. ЕСЛИ человек в естественном состоянии так свободен, как было сказано, если он является абсолютным господином своей собственной личности и имущества, равным величайшим и никому не подчиняющимся, почему он расстанется со своей свободой, этой империей, и подчинит себя господству и контролю какой-либо другой силы? На это очевидно ответить, что хотя в естественном состоянии у него есть такое право, все же пользование им весьма ненадежно и постоянно подвергается вторжению других; ибо все являются королями в такой же степени, как и он, каждый человек равен ему, и большая часть не строго соблюдает равенство и справедливость, пользование собственностью, которую он имеет в этом состоянии, весьма небезопасно, весьма ненадежно. Это заставляет его желать оставить это состояние, которое, каким бы свободным оно ни было, полно страхов и постоянных опасностей; и не без причины он ищет и готов объединиться в общество с другими людьми, которые уже объединились или имеют намерение объединиться для взаимного сохранения своей жизни, свободы и имущества, которое я называю общим названием — собственность.

§ 124. Следовательно, великая и главная цель объединения людей в государства и подчинения себя правительству состоит в сохранении их собственности, для которой в естественном состоянии многого недостает.

Во-первых, не хватает установленного, устоявшегося, известного закона, принятого и признанного общим согласием как мерило добра и зла и как общая мера для разрешения всех споров между ними. Ибо, хотя закон природы ясен и понятен всем разумным существам, люди, движимые своими интересами, а также невежественные из-за отсутствия у них знаний о нём, не склонны признавать его обязательным для себя в применении к конкретным случаям.

§ 125. Во-вторых, в естественном состоянии не хватает знающего и беспристрастного судьи, обладающего властью разрешать все споры согласно установленному закону. Ведь в этом состоянии каждый является одновременно судьёй и исполнителем закона природы, а люди, будучи пристрастны к себе, легко поддаются страсти и мстительности, и, проявляя излишнюю горячность в своих делах, а также небрежность и равнодушие, делают их слишком небрежными в делах других.

§ 126. В-третьих, в естественном состоянии часто не хватает силы, чтобы поддержать и поддержать справедливый приговор, а также привести его в исполнение. Те, кто пострадал от какой-либо несправедливости, редко терпят неудачу, когда могут силой исправить свою несправедливость. Такое сопротивление часто делает наказание опасным и часто губительным для тех, кто пытается его применить.

§ 127. Таким образом, человечество, несмотря на все привилегии естественного состояния, находясь в неблагоприятном положении, пока оно в нём остаётся, быстро ввергается в общество. Поэтому мы редко видим, чтобы какое-либо количество людей жило вместе в этом состоянии. Неудобства, которым они подвергаются в нём из-за нерегулярного и ненадёжного осуществления власти каждого человека наказывать проступки других, заставляют их искать убежища в установленных законах правления и тем самым искать сохранения своей собственности. Именно это заставляет их так охотно отказываться от своей единоличной власти наказывать, чтобы она осуществлялась только теми, кто будет назначен на это среди них, и по таким правилам, с которыми согласится сообщество или те, кто уполномочен им для этой цели. И в этом мы видим изначальное право и происхождение как законодательной, так и исполнительной власти, а также правительств и самих обществ.

§ 128. Ибо в естественном состоянии, чтобы отказаться от свободы невинных удовольствий, человек обладает двумя полномочиями. Первое – делать всё, что он считает нужным для сохранения себя и других в рамках закона природы; по этому закону, общему для всех, он и всё остальное человечество составляют единое сообщество, составляют единое общество, отличное от всех других созданий, и если бы не испорченность и порочность выродившихся людей, не было бы никакой нужды ни в каком другом, не было бы никакой необходимости в том, чтобы люди отделялись от этого великого и естественного сообщества и объединялись в меньшие объединения. Другое полномочие, которым человек обладает в естественном состоянии, – это право наказывать за преступления, совершённые против этого закона. Он отказывается от обоих, когда вступает в частное, если можно так выразиться, или особое политическое общество, и включается в какое-либо государство, отдельное от остального человечества.

§ 129. Первую власть, а именно делать все, что он считает нужным для сохранения себя и остального человечества, он отказывается, чтобы она регулировалась законами, установленными обществом, в той мере, в какой этого требует сохранение его самого и остального общества; эти законы общества во многих отношениях ограничивают свободу, которую он имел по закону природы.

§ 130. Во-вторых, он полностью отказывается от права наказывать и задействует свою естественную силу, которую он мог бы прежде использовать для исполнения закона природы, своим собственным единоличным распоряжением, как он считал нужным, для содействия исполнительной власти общества, как того потребует закон этого общества. Ибо, находясь теперь в новом состоянии, в котором он должен пользоваться многими удобствами от труда , помощи и общения других членов того же сообщества, а также защитой от всей его силы, он должен также расстаться с той частью своей естественной свободы, чтобы обеспечить себя, насколько этого потребуют благо, процветание и безопасность общества, что не только необходимо, но и справедливо, поскольку другие члены общества поступают так же.

§ 131. Но хотя люди, вступая в общество, отказываются от равенства, свободы и исполнительной власти, которыми они обладали в естественном состоянии, в руки общества, чтобы законодательный орган распоряжался ими в той мере, в какой этого потребует благо общества, тем не менее, поскольку каждый имеет лишь намерение лучше сохранить себя, свою свободу и собственность (ибо ни одно разумное существо не может быть предполагаемо, чтобы оно изменило свое положение с намерением ухудшить его), власть общества или законодательного органа, ими установленного, никогда не может простираться дальше общего блага, но обязана защищать собственность каждого, принимая меры против тех трех вышеупомянутых недостатков, которые делали естественное состояние столь опасным и тревожным. И поэтому всякий, кто обладает законодательной или верховной властью в каком-либо государстве, обязан управлять посредством установленных постоянных законов, обнародованных и известных народу, а не посредством импровизированных указов, издаваемых беспристрастными и справедливыми судьями, которые должны решать споры посредством этих законов; и применять силу общества внутри страны только для исполнения этих законов, а за рубежом — для предотвращения или устранения ущерба, причинённого иностранными державами, и для защиты общества от набегов и вторжений. И всё это должно быть направлено исключительно на мир, безопасность и общественное благо народа.