КНИГА 1, ГЛАВА 2

О норме человеческих действий, или о праве вообще

1.    Поскольку действия людей зависят от воли, а воля отдельных людей не всегда последовательна, а воля разных людей обыкновенно тяготеет к разным вещам, то для установления порядка и благопристойности в человеческом роде необходимо было установить некую норму, которой можно было бы сообразовывать действия . В противном случае, если бы при такой свободе воли и таком разнообразии наклонностей и вкусов каждый делал всё, что ему взбредёт в голову, не обращаясь к установленной норме, то среди людей не могло бы возникнуть ничего, кроме величайшего смятения.

2.    Эта норма называется законом, то есть указом, которым начальник обязывает подданного подчинять свои действия его собственным предписаниям.

3.    Чтобы это определение было лучше понято, необходимо раскрыть значение слова «обязательство», откуда оно возникает, кто может взять на себя обязательство и кто налагает его на другого. Обязательство, таким образом, обычно определяется как правовая связь, посредством которой мы по необходимости обязаны что-то исполнить. То есть, на нашу свободу накладывается своего рода узда, так что, хотя на самом деле воля может иметь иную цель, она всё же оказывается проникнутой внутренним чувством, обусловленным обязательством, в результате чего, если совершённое действие не соответствует предписанной норме, воля вынуждена признать, что она поступила неправильно. И поэтому , если бы с человеком по этой причине случилось какое-либо зло, он бы решил, что оно постигло его не незаслуженно, поскольку, следуя норме, как должно, он мог бы избежать его.

4.    Для того , что человек способен взять на себя обязательство, есть две причины: одна из них заключается в том, что он обладает волей, способной двигаться в различных направлениях и, таким образом, подчиняться правилу; другая – в том, что человек не свободен от власти вышестоящего. Ибо там, где способности действующего лица от природы ограничены единообразным образом действия, там мы тщетно ищем свободного действия; и тщетно предписывать правило человеку, который не может ни понять его, ни следовать ему. Опять же, если предположить, что человек не признает вышестоящего, то по этой причине нет никого, кто мог бы по праву навязать ему необходимость. И если он будет сколь угодно строг в соблюдении определенного образа действия и последовательно воздерживаться от определенных ремесел, все равно подразумевается, что он делает это не из-за какого-либо обязательства, а по собственному желанию. Следовательно, способен к обязательству тот, кто не только имеет начальника, но и способен признавать предписанное правило, и, кроме того, обладает волей, гибкой в ​​различных направлениях, но при этом сознаёт, что, когда правило установлено начальником, отступать от него – грех . Такова, очевидно, природа человека.

5.    Обязательство должным образом внушается в ум человека начальником, то есть лицом, обладающим не только властью немедленно причинить вред тем, кто сопротивляется, но и вескими основаниями требовать, чтобы свобода нашей воли была ограничена по его усмотрению. Ибо, когда у кого-либо обнаруживаются эти условия, ему достаточно лишь выразить своё желание, и в умах людей должен возникнуть страх, смягчённый уважением: первый – ввиду его власти, второй – ввиду причин, которые, даже если бы страха не было, всё равно должны побуждать человека принять его волю. Ибо тот, кто не может указать никакой другой причины, по которой он хочет наложить на меня обязательство против моей воли, кроме одной лишь силы, может, конечно, напугать меня, заставив временно повиноваться ему, чтобы избежать большего зла; но как только этот страх устранен, больше ничего не остаётся, что могло бы помешать мне действовать по своей воле, а не по его воле. Напротив, если у него действительно есть основания, обязывающие меня подчиняться ему, но он не в силах причинить мне вред, я могу безнаказанно пренебречь его приказами, если только не явится более могущественное лицо, чтобы утвердить власть, которую я попрал. Итак, основания, по которым один человек может справедливо требовать от другого подчинения, таковы: если последний получил от первого какие-то очевидные выгоды; или если доказано, что он желает другому добра и лучше, чем сам другой, может обеспечить его, и в то же время фактически претендует на власть над другим; и, наконец, если человек добровольно подчинился другому и согласился на его власть.

6.    Но чтобы закон мог оказывать своё влияние на умы тех, для кого он создан, требуется знание как законодателя, так и самого закона. Ибо ни один человек не сможет проявить повиновение, если не знает ни кому он должен подчиняться, ни к чему он обязан. Что же касается законодателя, то познание его весьма легко. Ибо естественные законы, как уверяет нас свет разума, имеют того же автора, что и вселенная. И гражданин не может не знать, кто имеет над ним власть. Как естественные законы становятся известны, будет объяснено ниже. Гражданские законы доводятся до сведения подданных посредством публичного и явного обнародования. При этом должны быть ясны два момента : что автором закона является тот, кто обладает высшей властью в государстве; и также каково значение закона. Первый пункт устанавливается, если суверен обнародует закон своими устами или подпишет его собственной рукой, или если это сделают его министры. Авторитет последних бесполезно оспаривать, если ясно, что эта функция связана с должностью, которую они занимают в государстве, и что они регулярно используются для той же цели; кроме того, если рассматриваемые законы предназначены для руководства судов и не содержат ничего, что умаляет власть суверена. Что касается смысла закона, то для его правильного понимания тем, кто его издает, надлежит использовать максимальную ясность. В случае обнаружения какой-либо неясности в законах, следует обратиться за толкованием к законодателю или к тем, кто публично уполномочен отправлять правосудие в соответствии с законами.

7.    Всякий совершенный закон состоит из двух частей: одна определяет, что следует делать или не делать; другая указывает, какое наказание ожидает того, кто пренебрегает предписанным и совершает запрещенное. Ибо, ввиду испорченности человеческой природы, склонной к запретному, излишне говорить: «Делай это!», если неисполнителю не грозит наказание. И столь же нелепо говорить: «Ты понесешь наказание», если не было указано основание для наказания. Соответственно, вся сила закона заключается в объявлении того, что наш начальник желает, чтобы мы делали или не делали, и в наказании, установленном для нарушителей закона. Но власть обязывать, то есть навязывать внутреннюю необходимость, и власть принуждать или принуждать посредством наказаний соблюдать закон, принадлежат исключительно законодателю и тому, кому поручено поддержание и исполнение законов.

8.    Всё, что предписывается человеку законами, должно не только быть в пределах его сил, для которых они установлены, но и приносить пользу как ему самому, так и другим. Ибо как было бы нелепо и жестоко пытаться под угрозой наказания требовать от человека того, что находится и всегда было выше его сил, так и бесполезно ограничивать естественную свободу воли, если из этого не извлекается никакой пользы для кого-либо.

9.    Более того, хотя закон обычно охватывает всех подданных законодателя, к которым применимо его содержание и которых законодатель изначально не желал освобождать от него, тем не менее иногда случается, что человек прямо освобождается от обязанности по закону. Это называется диспенсацией. Но диспенсацию может дать только тот, кому принадлежит право устанавливать и отменять закон; и необходимо также позаботиться о том, чтобы авторитет законов не был подорван беспорядочной диспенсацией, предоставляемой без самых веских оснований, и тем самым не дать повода для зависти и негодования среди подданных.

10.    Однако совершенно отлично от диспенсации правосудие – это исправление недостатка закона, обусловленное его всеобщностью, или искусное толкование закона, показывающее естественным разумом, что частный случай не подпадает под общий закон, поскольку иначе получилась бы нелепость. Ведь поскольку невозможно ни предвидеть все случаи, ни изложить их ввиду их бесконечного разнообразия, судьи, чьей задачей является применение общих положений законов к частным случаям, обязаны исключать из закона те случаи, которые сам законодатель исключил бы, если бы он присутствовал или предвидел такие случаи.

11.    Опять же, благодаря своей связи с моральным стандартом и своему соответствию ему человеческие действия приобретают определённые квалифицирующие термины. Что касается действий, относительно которых закон ничего не предписывает ни в том, ни в другом направлении, то они называются законными или дозволенными. Иногда, конечно, в гражданской жизни, где не всё можно обуздать, законными называются и те действия, против которых не установлено никакого наказания человеческим судом, хотя сами по себе они противоречат естественному благу. Также действия, согласные с законом, называются хорошими, если не находятся в гармонии с ним, – плохими. Но чтобы действие было хорошим, оно должно во всём соответствовать закону; чтобы быть плохим, достаточно, чтобы оно было несовершенным в одном месте.

12.    Однако справедливость иногда является свойством поступков, иногда – людей. Когда справедливость приписывается человеку, её обычно определяют как «постоянное и вечное желание воздавать каждому человеку должное». 3 Ибо тот, кто любит совершать справедливые поступки, кто предан справедливости, кто во всём стремится поступать справедливо, называется справедливым. Несправедливый же – это тот, кто пренебрегает воздавать каждому должное или считает, что мера должна быть не его долгом, а сиюминутной выгодой. Следовательно , немало поступков справедливого человека могут быть несправедливыми, и наоборот. Ибо справедливый человек поступает справедливо в силу предписания закона, а несправедлив – только по слабости, в то время как несправедливый поступает справедливо из-за наказания, налагаемого законом, и несправедливо – по причине дурного характера.

13.    Но когда справедливость сказывается на действиях, то имеет место лишь надлежащее применение этих действий к человеку. Справедливое же действие – это действие, которое по осознанному выбору, то есть сознательным и волеизъявляющим, применяется к тому, кому оно должно быть. Следовательно, справедливость действий отличается от их благости, особенно тем, что последняя указывает лишь на соответствие закону, тогда как справедливость предполагает, кроме того, уважение к тем, к кому направлено действие. По этой причине справедливость также определяется как добродетель по отношению к другому.

14.    Относительно разделения справедливости нет согласия. Общепринятым является деление на всеобщее и частное. О первом мы говорим, когда исполняется какая-либо обязанность по отношению к другим, даже та, которую нельзя было бы взыскать силой или в судебном порядке; о втором – когда человек получает ровно то, что мог бы потребовать по праву. Это, в свою очередь, подразделяется на распределительную справедливость и коммутативную справедливость. Первая основывается на соглашении, заключенном между обществом и его членами относительно пропорционального распределения прибылей и убытков. Вторая основывается на двустороннем договоре, особенно в отношении вещей и действий, связанных с торговлей.

15.    Узнав, что такое справедливость, легко заключить, что такое несправедливость. Но здесь следует отметить, что несправедливый поступок, преднамеренно совершенный и нарушающий то, что по совершенному праву принадлежит другому, или то, чем он владел по тому же праву, – независимо от того, откуда он это получил, – этот поступок по праву называется оскорблением. И это происходит тремя способами: если кому-то отказывают в том, чего он мог бы потребовать по собственному праву (а не из человеколюбия или какой-либо другой добродетели); или если у него отнимают то, что он по праву владел, по праву, имеющему силу против обидчика; или если мы причиняем другому вред, на который не имели права. Для оскорбления, кроме того, требуется преднамеренность и злой умысел со стороны причинителя. В противном случае, причинение вреда другому называется несчастным случаем или ошибкой, более или менее серьёзной, в зависимости от серьёзности неосмотрительности и небрежности, вследствие которых произошло столкновение.

16.    По своему автору закон делится на божественный и человеческий: первый установлен Богом, а второй – людьми. Но если рассматривать закон с точки зрения его необходимой и универсальной применимости к людям или нет, он делится на естественный и позитивный. Первый настолько адаптирован к разумной и социальной природе человека, что без него не может существовать достойное и мирное общество для человечества. Следовательно , его можно исследовать и познавать как единое целое, в свете врождённого разума человека и с учётом человеческой природы. Последний вид справедливости никоим образом не вытекает из общего состояния человеческой природы, но проистекает исключительно из решения законодателя. И всё же он не должен быть лишен своего собственного разума и той пользы, которую он приносит определённым людям или определённому обществу. Но если божественный закон то естественен, то позитивен, то человеческий закон, в строгом смысле, всецело позитивен.

_____________

     3.     УЛЬПИАН, Диг. я, 10; Инст. Я, 1, пр.