КНИГА 2, ГЛАВА 13

О силе жизни и смерти

1.    Верховной гражданской власти принадлежит власть над жизнью граждан двояко: косвенно и непосредственно: в первом случае – для защиты государства, во втором – для пресечения преступлений.

2.    Ибо, поскольку насилие со стороны иноземцев часто должно быть отражено насилием, или наши права должны быть получены от них силой, верховная власть, безусловно, может принудить своих граждан к этому, и в этом случае нет намерения, чтобы граждане лишились жизни, но они просто подвергаются смертельной опасности. И чтобы в таких опасностях граждане могли вести себя энергично и умело, верховная власть обязана обучать и готовить их. Более того, ни один гражданин не может сделать себя неспособным к военной службе из-за страха перед этой опасностью. И зачисленный солдат ни в коем случае не покинет назначенный ему пост из страха, но будет сражаться до последнего вздоха, если только он не знает, что воля правителя заключается в том, чтобы сохранить свою жизнь, а не положение; или же в том случае, если место не так ценно для государства, как жизни этих граждан.

3.    С другой стороны, верховная власть может лишить жизни граждан непосредственно за тяжкие преступления, а также в качестве наказания, которое, однако, распространяется и на остальное имущество человека. И здесь необходимо сделать некоторые общие пояснения относительно природы наказания.

4.    Итак, наказание – это зло, которое человек претерпевает, причиняемое за зло, причинённое им самим; иными словами, досадное зло, налагаемое на человека властью и силой, ввиду прежнего преступления. Ибо хотя определённые действия часто могут быть наложены на человека в качестве наказания, суть, однако, в том, что они обременительны и досадны для совершителя, и что, пока он действует, ему тем самым навязываются определённые страдания. Более того, наказание должно налагаться на нежелающих его, потому что в противном случае оно не достигло бы своей цели – удержать людей от преступления своей суровостью. И это воздействие не относится к тем вещам, которые человек принимает добровольно. Наконец, характер наказания не присущ злу, которое постигает человека на войне или в битве, во время сопротивления, поскольку оно не предписано властью; ни тому, которое человек претерпевает несправедливо, поскольку оно не постигает его ввиду прежнего преступления.

5.    Но хотя естественная свобода имеет тот результат, что тот, кто находится в этом состоянии и не имеет начальника, кроме Бога, подлежит только божественным наказаниям, с введением власти среди людей безопасность сообществ предоставила правителям еще и эту дополнительную власть, чтобы они сами сдерживали злобу своих подданных, применяя наказания, так чтобы большее число могло жить во взаимной безопасности.

6.    Опять же, хотя, казалось бы, нет никакой несправедливости в том, чтобы причинить зло злодею, тем не менее, при назначении человеческих наказаний следует учитывать не только само зло, но и какую пользу можно извлечь из наказания. Поэтому наказания ни в коем случае не должны назначаться с намерением дать пострадавшему возможность злорадствовать и получать удовольствие от страданий и наказания того, кто причинил зло. Ибо это удовольствие совершенно бесчеловечно и противоречит общительности.

7.    Истинная цель человеческих наказаний — предотвращение несправедливости и вреда; и это достигается либо исправлением самого преступника, либо его примером, чтобы другие не захотели совершать зло в будущем, либо если преступник настолько сдержан, что впредь не может причинить вреда кому-либо. Это можно выразить и так: при наказании учитываются интересы либо самого преступника, либо того, кто выиграл бы, если бы зло не было совершено, и кто, таким образом, пострадал от злодеяния; либо интересы всех без различия.

8.    Итак, при назначении наказания, прежде всего, принимаются во внимание интересы преступника, когда его дух преображается под воздействием боли наказания и желание совершать зло тем же способом угасает. Во многих государствах подобные наказания предоставлены главам семейств, чтобы они могли применять их в отношении своих домашних. Но, очевидно, до смертной казни ради этой цели доходить не дозволено, поскольку умерший не может быть исправлен.

9.    Кроме того, в наказании замешан интерес пострадавшего, чтобы в будущем ему не пришлось испытать ничего подобного от того же человека или от других. Первая цель достигается, если виновный уничтожен, или же если, без ущерба для его жизни, у него отнята способность причинять вред; или если благодаря наказанию он научится не причинять вреда. Последняя цель может быть достигнута открытым и публичным наказанием, сопровождаемым церемонией, способной внушать страх другим.

10.    Наконец, при наказании заботятся об интересах всех, когда цель состоит в том, чтобы помешать человеку, причинившему вред одному, причинять вред другим или чтобы, устрашившись его примера, остальные воздержались от подобных преступлений. И это достигается тем же способом, что и выше.

11.    Итак, если мы приступим к рассмотрению как целей наказания, так и состояния человеческого рода, то очевидно, что не все грехи таковы, что их вообще можно наказывать в человеческом суде. Поэтому мы освобождаем от человеческого наказания деяния, которые являются лишь внутренними, то есть приятную мысль о каком-либо грехе, жадность, желание, намерение без последствий, даже если они станут известны другим через последующее признание. Ибо, поскольку такое внутреннее движение никому не приносит вреда, то и наказывать за него никому не выгодно.

12.    Было бы также чрезмерно сурово подвергать человеческим наказаниям даже те мельчайшие проступки, которых при нынешнем состоянии человеческой природы нам не дано избежать, как бы мы ни старались уделять им большое внимание.

13.    Более того, многие деяния остаются незамеченными человеческими законами по причине спокойствия в государстве или по другим причинам, например, в том случае, если хороший поступок будет более заметным, если не кажется, что он был совершен с расчетом на наказание, или когда не стоит беспокоить судей, или если вопрос очень труден для решения, или если действительно закоренелое зло не может быть устранено без потрясения государства.

14.    Наконец, необходимо освободить от человеческого наказания и пороки ума, являющиеся следствием общей испорченности человечества и столь многочисленные, что не осталось бы подданных, если бы вы захотели наказать эти проступки суровыми наказаниями, если только они не вылились в злые поступки; например, это честолюбие, жадность, бесчеловечность, неблагодарность, лицемерие, зависть, высокомерие, гнев, враждебность и тому подобное.

15.    Однако, если были совершены преступления, достойные человеческого наказания, не всегда необходимо применять наказание. Иногда случается, что виновным может быть предоставлено прощение за совершённое преступление. Однако этого не следует делать без веских причин. К ним относятся: если цели наказания в определённом случае не представляются необходимыми, или если прощение, вероятно, принесёт большую пользу, чем наказание, или если цели наказания могут быть лучше достигнуты иным способом. Также в случае, если виновный ссылается на свои выдающиеся заслуги перед государством или перед своими родственниками как на нечто, достойное особой награды; или если он зарекомендовал себя каким-либо иным отличием, например, редким искусством; или если есть надежда, что преступление будет искуплено благородными поступками, особенно если имело место невежество в какой-либо форме, хотя и не совсем безвинное, или если конкретная причина, по которой был установлен закон, перестала применяться к рассматриваемому деянию. Часто также прощение должно предоставляться по причине многочисленности виновных, чтобы население государства не сокращалось из-за наказаний.

16.    Но тяжесть проступков оценивается по предмету, против которого они были совершены, в зависимости от того, насколько он считается благородным и ценным; также по последствиям, в зависимости от того, большой или малый ущерб наносится государству; и, наконец, по злонамеренности намерения, которая устанавливается по различным признакам, например, если человек мог легко воспротивиться причинам, побудившим его согрешить; или если, помимо общей, была и какая-то частная причина, которая должна была удержать его от проступка; или если особые обстоятельства усугубляют проступок; или если человек обладает характером, способным противостоять уловкам злых людей. Кроме того, мы обычно смотрим, совершил ли человек зло первым или был соблазнен примером других, один раз или чаще, и после того, как советы были потрачены впустую.

17.    Однако вид наказания и точный размер наказания, налагаемого за каждое преступление, определяются высшей гражданской властью. И в этом вопросе она должна иметь перед собой лишь выгоду государства. Следовательно, возможно и часто случается, что одно и то же наказание назначается за два неравных преступления. Ведь равенство, которое судьям предписано соблюдать в отношении обвиняемых, подразумевает, что оно касается обвиняемых, совершивших одно и то же преступление, поскольку преступление, наказанное в одном случае, не должно без веской причины быть оправдано в другом. Но хотя человек должен, насколько это возможно, быть более милосердным к человеку, иногда, однако, благополучие государства и безопасность граждан требуют ужесточения наказания, например, если требуется более героическое средство против умножающихся пороков или когда преступление наносит наибольший ущерб государству. Но вообще, что касается размера наказаний, то следует позаботиться о том, чтобы они были достаточными для подавления желания, побуждающего людей к преступлению, за которое они установлены. Также не следует назначать наказания более суровые, чем те, которые предусмотрены законом, за исключением случаев, когда деяние отягчается самыми чрезвычайными обстоятельствами.

18.    Но одно и то же наказание не действует на всех одинаково и, следовательно, не оказывает на всех одинакового воздействия, подавляя желание совершать зло. Поэтому как при общем назначении наказаний, так и при их применении к отдельным лицам необходимо учитывать личность самого правонарушителя и те его качества, которые могут усилить или ослабить его чувство наказания, например, возраст, пол, положение, богатство, силу и тому подобное.

19.    Опять же, подобно тому, как никто не может быть наказан в строгом смысле этого слова в человеческом суде за преступление другого человека, так и в случае, если какое-либо общество совершило правонарушение, тот, кто не дал на него согласия, не будет связан этим правом. И, следовательно, у такого инакомыслящего не может быть отнято ничего, чего он не приобрел за счёт и в силу общества. Однако, как правило, когда общество наказывается, даже невиновные обычно несут убытки. Более того, правонарушения, наложенные обществом, прекращаются, когда не остается никого из тех, с чьего согласия и содействия было совершено правонарушение.

20.    Однако часто случается, что преступление одного человека создаёт для других неблагоприятные обстоятельства или лишает их выгоды, на которую они рассчитывали. Так, в случае конфискации имущества родителей за преступление, даже невинные дети оказываются в нищете. А когда обвиняемый бежит, его обеспечение вынуждено платить штраф не из-за вины, а потому, что он добровольно взял на себя обязательство по такому случаю.