КНИГА 1, ГЛАВА 11

О долге приносящих присягу

1.    Считается, что клятва даёт поразительное подтверждение нашей речи и всем действиям, в которых участвует речь. Ибо это религиозное утверждение, в котором мы отказываемся от своих притязаний на Божественное милосердие или призываем на себя Божественное наказание, если не говорим правду. И пока призывают всеведущего и всемогущего свидетеля, который одновременно является и мстителем, презумпция истины создаётся тем фактом, что едва ли кто-либо считается настолько нечестивым, чтобы осмелиться столь дерзко навлечь на себя страшный гнев Божества. Отсюда следует, что долг приносящих клятву – с почтением отнестись к клятве, а затем неукоснительно соблюдать её.

2.    Более того, цель и применение клятвы состоят главным образом в том, чтобы люди были ещё крепче связаны с истинным словом, или с обещанием, или договором, страхом перед всеведущим и всемогущим Божеством, мщение которого, если они сознательно обманывают, они навлекают на себя клятвой, тогда как страх перед людьми казался им тщетным. Ибо они надеялись презреть власть людей или уклониться от неё, или избежать их знания.

3.    Но поскольку, помимо Бога, нет ничего всеведущего и всемогущего, абсурдно клясться тем, что не считается божественным, подразумевая, что это существо призвано быть свидетелем и карателем за клятвопреступление. И всё же в клятвах часто называют определённую вещь и клянутся ею, подразумевая, что в случае клятвопреступления Бог может отомстить именно этой вещи, как очень дорогой для дающего клятву и высоко ценимой им.

4.    В клятвах формула, в которой описывается Бог, призываемый как свидетель и мститель, должна быть адаптирована к той вере или религии, которую клянущийся лелеет в отношении Бога. Ибо тщетно требовать от человека клятвы богом, в которого он не верит и, следовательно, не боится. Но никто не думает, что он клянется Богом, если использует другую формулу или имя, отличное от того, что содержится в учениях его собственной религии – истинной религии по мнению свидетеля. Следовательно, тот, кто клянется ложными богами, которых он, однако, считает истинными, безусловно связан, и в случае обмана фактически совершает клятвопреступление. Ибо под каким-то особым понятием он имел перед своими глазами общее представление о божестве, и, таким образом, сознательно нарушая клятву, он нарушил, насколько это было в его силах, почтение, должное величию Бога.

5.    Для обязывающей силы клятвы необходимо, чтобы она была совершена с осознанным намерением. Следовательно, тот, кто прочитал клятву вслух или продиктовал её формальный текст от первого лица другому, вообще не связан клятвой. Но тот, кто сделал вид, что серьёзно намерен поклясться, непременно будет связан, независимо от того, что он имел в виду, произнося клятву. Ибо в противном случае вся практика клятв, или, скорее, все способы связать себя внешними знаками, были бы исключены из человеческой жизни, если бы можно было посредством мысленного ограничения воспрепятствовать формальному акту произвести тот эффект, который он призван произвести.

6.    Клятвы сами по себе не порождают нового и особого обязательства, но добавляются как своего рода дополнительное бремя к обязательству, действительному само по себе. Ибо, клянясь, мы всегда предполагаем что-то, не исполняя чего, навлекаем на себя Божественное наказание. И это было бы глупо, если бы неисполнение этого обязательства не было противозаконным, то есть если бы мы уже не были связаны обязательством. Отсюда следует, что формальные действия , к которым добавляется изъян, делающий обязательство недействительным, не становятся обязательными посредством добавления клятвы. Точно так же предыдущее действительное соглашение не уничтожается последующей клятвой, и право, приобретенное другим посредством этого, не отнимается у него. Поэтому бесполезно клясться, что кто-то не выплатит свой долг другому. И клятва не является обязательной, когда установлено, что клянущийся предполагал нечто, что на самом деле таковым не было, и не дал бы клятвы, если бы не верил в это, особенно если он был введен в заблуждение уловкой со стороны того, кому он клялся. Также человек, который несправедливым страхом заставляет меня дать клятву, не приобретает вследствие этой клятвы никакого законного права требовать от меня чего-либо. Не имеет силы также клятва относительно совершения противоправного действия; или даже та, которая касается упущения какого-либо доброго дела, предписанного божественными или человеческими законами. Наконец, клятва не меняет природы и существа обещания или договора, к которому она добавлена. Следовательно, напрасно клянутся в невозможных вещах. И условное обещание не превращается в абсолютное или простое посредством клятвы. И принятие так же верно требуется в случае обещания под клятвой.

7.    Более того, в силу дополнительной апелляции к Богу, которого никто не может обмануть хитростью или безнаказанно высмеять, клятвы имеют такой эффект, что не только предполагается более суровое наказание, ожидающее того, кто оказался неверным клятвенному обещанию, чем неклятвенному; но и что обман и двусмысленность должны быть исключены из сделок, к которым добавляются клятвы.

8.    Однако клятвы не всегда следует толковать в широком смысле, но иногда и в узком, если того требует суть дела; например, если клятва имела направленность на ненависть к другому и была добавлена ​​к угрозам, а не к обещанию. В самом деле , даже клятва не исключает молчаливых условий и ограничений, которые, собственно, вытекают из самой природы вещи; например, если я под клятвой дал человеку привилегию просить всё, что ему угодно, то, если он попросит несправедливое или нелепое, я не буду связан ничем. Ибо тот, кто по просьбе другого даёт неопределённое обещание, ещё не зная, чего он собирается просить, предполагает, что другой будет просить вещи честные, нравственно возможные, а не нелепые или опасные для него самого или других.

9.    Следует также отметить, что в клятвах смысл всего текста имеет решающее значение, как он открыто понимается приносящим клятву, то есть тем, кому мы клянёмся. Ведь именно в его интересах, а не в интересах клянущегося, давать клятву. Следовательно, ему принадлежит привилегия формулировать слова клятвы, причём со всей возможной ясностью. Он должен показать, как он их понимает, в то время как клянущийся должен заявить, что он ясно понимает смысл; и он должен ясно произносить слова, чтобы никоим образом не допускать двусмысленности или уклонения от ответа.

10.    Разделение клятв удобно основано на их применении в повседневной жизни. Ведь некоторые из них добавляются к обещаниям и договорам, чтобы их можно было более тщательно соблюдать. А некоторые используются для подтверждения чьих-либо слов относительно чего-то, что неясно, и когда истина не может быть установлена ​​более удобным способом. Такая клятва требуется от свидетелей, то есть от лиц, предположительно знающих о чужом поступке. Иногда даже спорящие улаживают свои споры, принося клятву, предложенную судьёй или другой стороной.