КНИГА 1, ГЛАВА 10

Об обязанностях пользователей языка

1.    Нет никого, кто не знал бы, насколько полезен и совершенно необходим язык как инструмент человеческого общества. Ибо многие уже на основании одной этой способности заключили, что человек природой предназначен вести общественную жизнь. Поэтому, что касается его законного и полезного использования для человеческого общества, естественный закон предписывает людям обязанность не обманывать друг друга посредством языка или других знаков, предназначенных для выражения мыслей.

2.    Но чтобы глубже понять природу языка, мы должны знать, что существует двойное обязательство в отношении языка, выражаемого устно или письменно. Одно из них заключается в том, что носители одного языка обязаны применять определённое слово к определённой вещи в соответствии с устоявшимся языком. Ибо ни звуки, ни определённые формы букв естественным образом не обозначают определённую вещь, иначе все языки или виды письма должны были бы быть идентичными. Следовательно, чтобы использование языка не было напрасным, даже если бы каждый называл вещь любым именем, каким ему угодно, среди носителей одного языка должно существовать молчаливое соглашение обозначать определённую вещь определённым словом и никаким другим. Ибо если не достигнуто соглашение о единообразном употреблении слов, невозможно извлечь из речи другого мысли этого человека. Следовательно , в силу этого соглашения каждый человек обязан в обычной речи употреблять слова в соответствии с устоявшимся устоявшимся употреблением данного языка. Отсюда следует также, что, хотя мысли могут и не согласовываться с речью, в человеческой жизни каждый, как считается, имел в виду именно то, что указывают его слова, даже если внутреннее намерение ума может расходиться с ними. Ибо в этом отношении ничто не может быть познано иначе, как посредством знаков, и, таким образом, всякое употребление языка стало бы бесполезным, если бы в обыденной жизни внутренняя мысль, которую каждый может выдумывать по своему собственному капризу, могла бы свести на нет значение знаков.

3.    Другая обязанность, связанная с языком, заключается в том, что человек должен раскрывать свои мысли другому посредством языка так, чтобы они были ему ясно понятны. Ибо, поскольку человек обладает способностью не только говорить, но и молчать, и не обязан открыто раскрывать свои мысли всем и каждому, должно существовать особое обязательство, обязывающее одного говорить, причём говорить так, чтобы другой мог понимать наши мысли. И это обязательство возникает либо из особого соглашения, либо из общего предписания естественного права, либо из характера дела, в котором используется речь. Ведь часто с человеком заключается прямое соглашение о том, что он откроет мне свои мысли по какому-либо делу, например, если я найму кого-то, чтобы он научил меня чему-то. Часто также какое-либо предписание естественного права предписывает мне делиться своими знаниями с другим, чтобы я мог помочь ему, предотвратить ему какой-либо вред или не создавать повода или причины для причинения ему вреда. Наконец, иногда дело, начатое с другим человеком, не может быть доведено до конца, если я не выскажу своего суждения по этому вопросу, как это бывает при заключении договоров.

4.    Но так как не всегда случается так, что под каким-то одним из этих вопросов мне требуется сообщить другому свое мнение, то очевидно, что я обязан указывать ему в речи только на те вопросы, которые он имеет право, как в полном, так и в несовершенном смысле, узнать от меня; и отсюда также следует, что, какими бы настойчивыми ни были вопросы, я могу с полным правом скрывать вещи, которые другой не имеет права знать от меня и которые я не связан никаким обязательством раскрывать.

5.    В самом деле, поскольку язык был изобретен не только для других, но и для нашей собственной пользы, то по этой причине, когда речь идет о моем преимуществе и не нарушаются права других людей, я могу так строить свою речь, чтобы она выражала нечто иное, чем то, что у меня на уме.

6.    Наконец, поскольку те, к кому мы обращаемся, часто находятся в таком положении, что, если бы они узнали об этом прямо и открыто, это пошло бы им во вред, и мы не смогли бы достичь благой цели, которую имеем в виду, поэтому в таких случаях допустимо использовать вымышленные и образные выражения, не передавая слушателям прямо нашего смысла и намерения. Ибо тот, кто желает принести пользу человеку и должен это делать, определённо не обязан делать это таким образом, который противоречил бы его собственной цели.

7.    Из этих принципов мы узнаём, что составляет истину, преданность которой так высоко ценит хороших людей; а именно, что слова должны точно передавать наши мысли другому, имеющему право знать их и которые мы обязаны, совершенные или несовершенные, раскрывать. И всё это с той целью, чтобы, познав наш разум, он мог получить некую выгоду, которая ему причитается, или не понести незаслуженного ущерба, если будет неправильно информирован. Из этого, между прочим, очевидно, что ложь не всегда есть даже тогда, когда мы намеренно не говорим того, что точно соответствует фактам или нашим мыслям; и, таким образом, логическая истина, заключающаяся в соответствии слов вещам, не совсем совпадает с моральной истиной.

8.    Однако ложью является ситуация, когда речь намеренно выражает мнение, отличное от нашего истинного мнения, несмотря на то, что человек, к которому мы обращаемся, имел право знать его и что на нас лежала обязанность сообщить ему, по крайней мере, наше мнение.

9.    Из сказанного следует, что клеймо лжи не падает на тех, кто прибегает к вымыслам и басням для лучшего информирования детей или ребячливых, поскольку им недоступна голая правда. То же самое относится и к тем, кто прибегает к вымыслу ради благой цели, которой невозможно достичь простым языком; например, если нужно защитить невинного человека, умиротворить разгневанного, утешить скорбящего, ободрить робкого, убедить брезгливого принять лекарство, сломить чье-то упрямство, расстроить чужой злой умысел; или в случае, если государственные тайны и планы, которые следует хранить в тайне от других, должны быть сокрыты выдуманными доносами и несвоевременное любопытство других; или если баснями, вместо хитрости, мы сбиваем с толку врага, которого могли бы открыто ранить.

10.    С другой стороны, если человек действительно был обязан ясно выразить другому свое мнение, он не избежит порицания, если он скажет лишь часть правды, или обманет другого двусмысленными словами, или сохранит молчаливое мысленное умолчание, не соответствующее общепринятой практике.