КНИГА 2, ГЛАВА 1

О естественном состоянии людей

1.    Далее нам следует рассмотреть те обязанности, исполнение которых возлагается на человека, учитывая конкретное состояние, в котором он находится в обычной жизни. Под состоянием я подразумеваю в целом то положение, в котором, как считается, находятся люди для осуществления определённого рода действий. Это состояние обычно сопровождается также особыми правами.

2.    Состояние человека бывает либо естественным, либо случайным. Естественное состояние можно рассматривать в трёх аспектах, насколько позволяет нам разум: либо по отношению к Богу-Творцу, либо по отношению к отдельным людям, как к самим себе, так и к другим людям.

3.    С первой точки зрения, естественное состояние человека – это то состояние, в которое его поместил Творец, когда Он пожелал, чтобы человек был животным, превосходящим всех остальных. Из этого состояния следует, что человек должен признавать и поклоняться своему Создателю, восхищаться Его творениями, а также проводить свою жизнь совершенно иначе, чем животные. Поэтому это состояние противопоставляется жизни и состоянию животных.

4.    Во-вторых, мы можем рассмотреть естественное состояние человека, представив себе, каким было бы его состояние, если бы он был предоставлен сам себе, без какой-либо дополнительной поддержки со стороны других людей, если предположить, что человеческое существо находится в нынешнем состоянии. Конечно, оно показалось бы более жалким, чем состояние любого дикого зверя, если принять во внимание, с какой слабостью человек приходит в этот мир, чтобы тут же погибнуть, если бы не помощь других; и какую грубую жизнь вёл бы каждый, если бы у него не было ничего, кроме того, что он обязан своей собственной силе и изобретательности. Напротив, именно благодаря помощи других людей мы смогли из этой немощи вырасти, что теперь наслаждаемся невыразимыми удобствами и что мы совершенствуем ум и тело ради собственной выгоды и выгоды других. И в этом смысле естественное состояние противоположно жизни, улучшенной трудом людей.

5.    В третьем смысле мы рассматриваем естественное состояние человека, исходя из того, что люди считаются связанными друг с другом исключительно общим родством, которое возникает из сходства природы, до какого-либо соглашения или действия человека, посредством которого один становится особенно связанным с другим. В этом смысле мы говорим о людях, живущих вместе в естественном состоянии, если у них нет общего господина, и один не подчиняется другому, и они не знакомы друг с другом по доброте или злобе. В этом смысле естественное состояние противоположно гражданскому.

6.    Опять же, характер этого естественного состояния можно рассматривать либо так, как его представляет плод воображения, либо как он существует в действительности. Первое мы имеем, если представим, что с самого начала множество людей возникло одновременно, без какой-либо взаимозависимости, как в истории о братьях из Кадмейского царства; или же, если представим себе весь человеческий род настолько раздробленным, что каждый человек управлял собой отдельно, и никто не был связан ни с кем иными узами, кроме сходства природы. Но естественное состояние, которое существует в действительности, имеет ту особенность, что человек связан с некоторыми людьми особым союзом, но со всеми остальными не имеет ничего общего, кроме своей человеческой природы, и ничем им не обязан ни по какой другой причине. Такое состояние существует сейчас между различными государствами и между гражданами разных народов, а прежде оно существовало среди разрозненных патриархов.

7.    Ибо ясно, что весь род человеческий никогда не находился одновременно в естественном состоянии. Ибо те, кто произошли от наших прародителей, от которых, как повествует Священное Писание, ведут своё начало все смертные, подчинялись отцовской власти. Однако позднее это естественное состояние появилось у некоторых людей. Ибо первые люди, чтобы заполнить всё ещё пустовавший мир и найти более просторное жилище для себя и своих стад, покинули отеческие дома, разбрелись в разные стороны, и почти каждый мужчина создал своё хозяйство. Среди их потомков, которые рассеялись таким же образом, особые узы родства и проистекающая из них привязанность постепенно исчезли, и осталась лишь та общность, которая проистекает из сходства природы; пока позднее, когда род значительно умножился и люди не обнаружили неудобства изолированной жизни, ближайшие соседи постепенно объединились, образуя сообщества, сначала меньшие, затем большие, путём добровольного или принудительного объединения нескольких меньших. Между этими сообществами, поскольку их не связывает никакая иная связь, кроме общности человечества, естественное состояние, безусловно, все еще существует.

8.    Те, кто живут в естественном состоянии, имеют то особое право, что они не подчиняются никому, кроме Бога, и не несут ответственности перед ним. С этой точки зрения, это состояние называется естественной свободой; согласно которой, если не было какого-либо предшествующего действия человека, каждый считается сам себе господином и не подчиняется ничьей власти. И с этой же точки зрения каждый считается равным другому, и никто не подчиняется ему и не держит его в подчинении себе. Более того, поскольку свет разума помещен в человека и его лучами он может направлять свои действия, следует, что каждый человек, живущий в естественной свободе, не зависит ни от кого в регулировании своего поведения; но, согласно своему собственному суждению и воле, имеет силу делать все, что согласуется со здравым смыслом. И в силу общей склонности, присущей всем существам, человек может лишь всеми силами стремиться сохранить свое тело и свою жизнь, а также изгнать то, что, как кажется, разрушает жизнь, и должен использовать средства для этой цели. По этой причине, а также потому, что в естественном состоянии никто не имеет другого человека, которому он подчинил бы свою волю и суждение, поэтому в этом состоянии каждый по своему суждению определяет пригодность средств и то, способствуют ли они самосохранению или нет. Ибо, как бы часто он ни прислушивался к советам другого, он тем не менее сам может решить, желает ли он одобрить совет другого или нет. Но чтобы это самоуправление осуществлялось правильно, требуется, чтобы оно осуществлялось согласно велению здравого смысла и естественного закона.

9.    Как бы ни было соблазнительно естественное состояние под названием свободы и неподвластности всякому подчинению, всё же, пока люди не объединились в сообщества, оно имеет множество дополнительных недостатков, независимо от того, представляем ли мы всех людей существующими поодиночке в этом состоянии или рассматриваем положение разрозненных патриархов. Ибо если вы представите себе человека, который даже в зрелом возрасте остаётся один в этом мире, без каких-либо удобств и поддержки, с помощью которых изобретательность людей сделала жизнь более цивилизованной и менее тяжёлой, вы увидите животное, нагое, немое, нуждающееся, утоляющее свой голод, как может, кореньями и травами, жажду – любой попавшейся ему водой, суровость погоды – пещерами, животное, беззащитное перед дикими зверями и пугающееся при встрече с любым из них. Несколько более цивилизованная жизнь была возможна среди тех, кто жил разрозненными семьями, — жизнь, однако, которую никоим образом нельзя было сравнить с гражданской жизнью, не столько из-за нужды, которую домашнее хозяйство с его ограниченными желаниями, по-видимому, довольно легко изгоняет, сколько потому, что там не полностью обеспечена безопасность. И, говоря кратко, в естественном состоянии каждый человек защищен только своими собственными силами, в сообществе — силами всех. В первом никто не получает определенной награды за свое трудолюбие; во втором ее получают все. В одном правят страсти, война, страх, бедность, уродство, одиночество, варварство, невежество, дикость; в другом — власть разума, мира, безопасности, богатства, красоты, общества, утонченности, знания, доброй воли.

10.    Более того, в естественном состоянии, если человек добровольно не выполняет для другого то, что должен по договору, или если он нанес ему ущерб, или если иным образом возникает спор, нет никого, кто мог бы силой принудить другого исполнить то, что должен, или возместить ущерб и таким образом уладить спор, как в государствах, где можно обратиться за помощью к общему судье. Но поскольку природа не позволяет нам воевать по любому поводу безразлично, даже если мы вполне убеждены в справедливости своего дела, мы должны сначала попытаться выяснить, можно ли уладить дело более мягким способом, а именно дружеским обсуждением между сторонами и чистым (не условным) компромиссом, то есть обращением к арбитрам. Эти арбитры должны вести себя справедливо по отношению к обеим сторонам и, вынося решение, не делать уступок ненависти или благосклонности, а учитывать исключительно существо дела. По этой причине человек обычно не назначается арбитром в деле, где, по-видимому, он имеет больше шансов на выгоду или особое отличие от успеха одной стороны, чем от успеха другой, и где он заинтересован в том, чтобы одна из сторон выиграла дело любыми средствами. Следовательно, между арбитром и сторонами не должно быть никакого соглашения или обещания, в силу которых он мог бы быть обязан вынести решение в пользу одной из сторон. И если арбитр не сможет выяснить, в чём заключается факт, ни из общего признания сторон, ни из определённых документов, ни из несомненных аргументов и знаков, он будет вынужден выяснить это из показаний свидетелей. Конечно, естественное право и, как правило, святость клятвы могут обязывать их говорить правду, но всё же безопаснее всего не допускать к делу тех лиц, которые настолько расположены к одной из сторон, что их совесть вынуждена бороться с благосклонностью, ненавистью, жаждой мести и другими сильными страстями, или даже с какой-нибудь очень близкой страстью, – мотивами, которые не все обладают достаточной твёрдостью, чтобы победить. Иногда ссоры также прекращаются благодаря вмешательству общих друзей, и это по праву считается одним из самых священных долгов. Но что касается исполнения, то в этом состоянии это дело каждого, когда другой добровольно не исполняет своего обязательства.

11.    Опять же, хотя сама Природа предназначила, чтобы между людьми существовало определённое родство, и в силу этого было бы неправильно причинять вред другому и, что ещё лучше, каждый человек мог бы распоряжаться собой ради блага других, тем не менее, среди тех, кто живёт вместе в естественной свободе, это родство обычно проявляет весьма слабую силу. Поэтому любого человека, который не является нашим согражданином или тем, с кем мы живём в естественном состоянии, следует считать не то чтобы врагом, но всё же непостоянным другом. Причина этого в том, что люди не только вполне способны причинять вред друг другу, но и по разным причинам очень часто готовы это делать. Ибо в некоторых случаях извращённость природы или страсть к господству и обладанию излишествами побуждают людей причинять вред другим. Другие же, хотя и скромные по характеру, бросаются в бой, желая сохранить себя и не быть опередлёнными другими. Многие соперничают друг с другом из-за желания одного и того же, другие – из-за соперничества талантов. Поэтому в этом состоянии процветают почти постоянные подозрения , недоверие, желание подорвать чужую силу, страсть превзойти других или укрепить себя за счёт чужой гибели. Поэтому, как доброму человеку свойственно довольствоваться тем, что у него есть, и не нападать на других и не добиваться их собственности, так и осторожный человек, преданный своему собственному благу, считает всех людей своими друзьями, хотя и может вскоре стать его врагами, и хранит со всеми мир, который может вскоре перейти в войну. По этой причине также счастливым считается то состояние, которое даже в мирное время думает о войне.