§ 2. Право на судебную защиту
Право на судебную защиту провозглашено ч. 1 ст. 46 Конституции РФ: «Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод». Местоимение «каждому» означает, что право на защиту обеспечивается любому лицу: работающему в государственном, общественном, частном, смешанном или ином предприятии, нигде не работающему, пенсионеру, военнослужащему, студенту, школьнику, лицу, находящемуся под следствием или судом либо уже отбывающему наказание, имеющему постоянное место жительства или скитающемуся по городам и весям, дееспособному либо находящемуся под опекой или попечительством (в таких случаях действует его представитель) и т. д. Это право гарантируется не только гражданину РФ, но и иностранцу, а также лицу без гражданства. Причем защите подлежат любые права и свободы, в каком бы документе они ни были закреплены — в Конституции, отраслевых законах, других нормативных или индивидуальных правовых актах. Это следует из смысла ч. I ст. 55 Конституции РФ, установившей, что сам факт перечисления в Конституции РФ основных прав и свобод не должен толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина. Таким образом, право на судебную защиту имеет универсальный характер, оно не знает никаких исключений. В этом смысле рассматриваемая норма Конституции РФ находится в полной гармонии с требованиями, сформулированными в ст. 8 Всеобщей декларации прав человека: «Каждый человек имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами в случаях нарушения его прав, предоставленных ему Конституцией или законом».
Конституционно-гарантированное право на судебную защиту выступает в виде правоотношения, на одной стороне которого находится лицо, обратившееся за защитой, а на другой — суд, обязанный рассмотреть жалобу этого лица и принять законное и обоснованное решение. Но — и это очень специфично — охранительный аспект права на судебную защиту действует изначально и постоянно, он «работает» и до возникновения юридического факта (подачи жалобы), порождающего правоотношение. Всякое заинтересованное лицо является субъектом процессуального права на обращение в суд (ст. 3 ГПК), но участником процессуального отношения оно становится только после того, как в результате его инициативы это правоотношение возникло и сконструировалось в виде определенного набора прав и обязанностей между подавшим жалобу, соответствующим судом и другими лицами, участвующими в деле.
Что касается суда как участника процессуального отношения, то независимо от того, какой именно суд рассматривает и разрешает конкретную жалобу, он действует на общих для всех судов, да и всей системы правосудия конституционных принципах: законности, гласности, состязательности, равноправия сторон, уважения чести и достоинства личности, недопустимости использования доказательств, полученных с нарушением закона, и др.
Обязанность рассматривать обращения граждан возложена на каждый суду входящий в судебную систему страны. Прежде всего это Конституционный Суд РФ, федеральные суды общей юрисдикции (Верховный Суд РФ, верховные суды республик, краевые и областные суды, суды городов федерального значения, суды автономной области и автономных округов, районные суды, военные и специализированные суды), федеральные арбитражные суды (Высший Арбитражный Суд РФ, федеральные арбитражные суды округов (арбитражные кассационные суды), арбитражные апелляционные суды, арбитражные суды субъектов РФ), а также суды субъектов РФ (мировые судьи, конституционные (уставные) суды субъектов РФ).
Гражданин вправе подать жалобу на нарушение его прав и свобод в любой из перечисленных судов, но с непременным соблюдением правил о подсудности.
Эти правила предусматривают три вида подсудности: 1) предметную (по роду, характеру дел); 2) территориальную (в зависимости от места совершения преступления, места окончания предварительного расследования, места проживания истца или ответчика); 3) персональную (она зависит от характера деятельности или должностного положения подсудимого). Обращение гражданина в суд регулируется заранее установленными законом и потому общеизвестными правилами. Эта общеизвестность позволяет каждому рассчитывать на рассмотрение его жалобы не специально подобранным по чьей-то воле судьей, а только тем, который еще до возникновения у данного лица потребности в судебной защите был предопределен законом.
Следует напомнить о чрезвычайно важном принципе, впервые сформулированном в ч. 1 ст. 47 Конституции РФ: «Никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом». Это право, широко известное на Западе как право на законного судью, на «своего» судью (см., например, ст. 101 Конституции ФРГ), никогда ранее не фигурировало у нас даже теоретически среди прав человека и гражданина.
ГК РФ, введенный в действие с 1 января 1995 г., содержит специальную норму о судебной защите гражданских прав (ст. 11). В ней предусмотрено, что защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляют в соответствии с подведомственностью дел, установленной процессуальным законодательством, суды общей юрисдикции, арбитражные суды или третейские суды, т. е. зашита гражданских прав по суду — основной способ защиты. Правда, в этой же норме ГК РФ сделана оговорка, что граждане могут искать защиты и в административном порядке (в органах милиции, санитарной инспекции, технадзора, местного самоуправления и т. д.). Но, во-первых, такие случаи сравнительно малочисленны и они должны быть четко обозначены в законе. Во-вторых, любое решение, принятое по жалобе в административном порядке, может быть пересмотрено в суде.
Согласно подведомственности, о которой говорится в ст. 11 ГК РФ, в гражданском судопроизводстве подавляющее большинство дел, рассматриваемых судами общей юрисдикции, — дела, в которых одной из сторон являются граждане. Поскольку в суды поступает ежегодно в среднем более 5 млн гражданских дел и учитывая постоянную тенденцию к увеличению их числа, нетрудно сделать вывод, что гражданский процесс выступает в качестве эффективного способа защиты прав, свобод и законных интересов личности.
Судебная власть в сфере разрешения гражданских споров реализуется в трех видах гражданского судопроизводства — исковом, производстве по делам, возникающим из административно-правовых отношений, и особом производстве. Каждому из них присущи характерные признаки, но главенствующую роль играет, конечно, исковое производство (примерно 41% всех дел, рассматриваемых судами общей юрисдикции). В этом порядке, т. е. путем подачи исков, граждане отстаивают в суде свои субъективные права и охраняемые законом интересы, возникающие из гражданских, семейных, трудовых, жилищных, пенсионных, земельных и иных правоотношений.
Право на обращение в суд (право на предъявление иска) может быть реализовано только при наличии определенных условий, предусмотренных ГПК РФ. Среди них — подсудность дела данному суду, дееспособность истца, наличие у представителя истца надлежаще оформленных полномочий, должным образом составленное заявление (исковое требование), уплата в указанных законом случаях государственной пошлины[1]. Если перечисленные условия соблюдены, суд обязан принять к рассмотрению иск (заявление) гражданина. Отказ в принятии иска может последовать только при обнаружении ряда процедурных факторов, делающих невозможным исковое производство (например, дело вообще неподведомственно суду, имеется вступившее в законную силу решение суда по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям и др. — ст. 134 ГПК РФ). Эти правила в своей совокупности устанавливают тот процессуальный порядок, в рамках которого «всякое заинтересованное лицо вправе... обратиться в суд за защитой нарушенного или оспариваемого права или охраняемого законом интереса» (ст. 3 ГПК РФ).
Для гражданского процесса в целом и для института обращения за защитой в суд в особенности характерно и специфично применение принципа диспозитивности, который означает возможность лица самостоятельно, по собственному усмотрению, располагать своими субъективными правами — как материальными, так и процессуальными. Процессуальная диспозитивность есть продолжение и прямое следствие диспозитивности материальных (регулятивных) правоотношений, поскольку граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права «своей волей и в своем интересе» (ст. 1 ГК РФ).
[1 ]Чтобы облегчить гражданам обращение в суд за защитой, законодатель во многих случаях освобождает их от уплаты госпошлины и возмещения других судебных издержек, связанных с рассмотрением жалобы (ст. ЗЗЗ35, ЗЗЗ36 и ЗЗЗ37).
Иными словами, гражданин вправе обратиться в суд в поисках защиты, но он может и не делать этого. Заставить его быть истцом, жалобщиком или заявителем не дано никому. Если же иск заявлен, то гражданин вправе изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований и даже полностью отказаться от иска (ст. 39 ГПК РФ). Представляется, что в современных условиях в контексте новых политических и правовых реалий начало диспозитивности («распоряжаемости») в гражданском судопроизводстве наиболее рельефно выражает главную идею статуса личности в пока еще очень медленно нарождающемся в России гражданском обществе — ее свободу, самостоятельность, индивидуальность, самобытность, автономность. Право на обращение в суд (правосубъектность) есть у всех и каждого, оно естественно и неотчуждаемо. Но прибегнуть к нему либо, напротив, использовать для защиты своих прав и свобод другие способы, не запрещенные законом (ст. 45 Конституции РФ), в том числе заняться самозащитой своих гражданских прав (ст. 14 ГК РФ), — дело сугубо личное. Решение этого вопроса не подконтрольно ни обществу, ни государству, оно принадлежит только конкретному индивиду.
Конституционное право на судебную защиту при определенных условиях может быть реализовано гражданином и в такой специфической форме осуществления судебной власти, как арбитражное судопроизводство. Арбитражные суды рассматривают и разрешают экономические споры, в том числе те, одной из сторон которых являются лица, осуществляющие предпринимательскую и иную экономическую деятельность. Естественно, что заинтересованные лица, обращающиеся с иском в арбитражный суд, вправе рассчитывать на защиту своих прав и охраняемых законом интересов (ст. 2 АПК РФ). В арбитражном судопроизводстве, как и в гражданском, действует принцип диспозитивности, поэтому обращение в арбитражный суд целиком зависит от воли и усмотрения заинтересованного лица.
Право гражданина на защиту в арбитражном суде бесспорно. Вопрос в другом: в каких случаях, например, предпринимателю нужно обращаться в общий (гражданский) суд, а в каких — в арбитражный?
Мы не будем углубляться здесь в проблему разграничения полномочий судов общей юрисдикции и арбитражных. Компетенция этих судов достаточно подробно урегулирована соответствующими нормами ГПК РФ, АПК РФ и Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. Важные критерии разграничения компетенции были изложены в свое время еще до принятия АПК РФ и ГПК РФ в совместном постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 августа 1992 г. № 12/12 «О некоторых вопросах подведомственности дел судам и арбитражным судам».
Следует "также учесть, что в действующем Федеральном конституционном законе от 28 апреля 1995 г. № 1-ФКЗ «Об арбитражных судах в Российской Федерации» и АПК РФ наличествуют два главных конструктивных элемента,- создающих особый вид судопроизводства (подобно гражданскому и уголовному). Обособленность гражданского и арбитражного судопроизводства подтверждена Конституцией РФ, которая закрепила существование двух высших судебных органов — Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, каждый из которых возглавляет самостоятельную подсистему судов (ст. 126 и 127). Наряду с этим Конституция РФ предусмотрела необходимость иметь наряду с гражданско-процессуальным и арбитражно-процессуальное законодательство (п. «о» ст. 71), что предполагает значительные различия в регулировании судебной процедуры, порождаемые, в свою очередь, различиями в самом предмете (характере) правоотношений.
В качестве одного из аргументов против признания арбитражного процесса самостоятельным видом судопроизводства приводят отсутствие этого вида в перечне ч. 2 ст. 118 Конституции РФ. Конституционное, гражданское, административное, уголовное судопроизводство там есть, а вот арбитражного нет. Однако Конституция РФ предусматривает создание арбитражно-процессуального законодательства. Ведь «судопроизводство» и «процесс» — это слова-синонимы. Если в соответствии со ст. 127 Конституции РФ Высший Арбитражный Суд РФ «осуществляет в предусмотренных законом процессуальных формах судебный надзор» за деятельностью арбитражных судов, то судебный надзор, да еще в процессуальных формах, не может быть ничем иным, кроме как арбитражным судопроизводством. Поэтому придется признать, что отсутствие в Конституции РФ самого термина «арбитражное судопроизводство» недостаточно продумано, противоречит другим конституционным нормам и может рассматриваться как пробел в правовом регулировании.
Конституция РФ, зафиксировав административное судопроизводство в качестве одного из способов осуществления судебной власти (ч. 2 ст. 118), тем самым предопределила, что судебная защита прав и свобод граждан может быть реализована и в этой форме судопроизводства. В принципе это действительно так. Однако возможность для граждан использовать административное судопроизводство затруднена несовершенством законов, регулирующих отправление правосудия в административной сфере.
В настоящее время значительная часть дел об административных правонарушениях рассматривается судами. Но привлечение гражданина к административной ответственности по суду, понятно, не равнозначно его обращению в суд за защитой своих прав. Более того, в этих принципиально разных ситуациях действуют совершенно разные инициативы, импульсы возникновения административного судопроизводства. Естественно, в суд обращаются за защитой и те, кто пострадал от административного правонарушения (потерпевшие). Но такие сравнительно редкие случаи не меняют природу административного судопроизводства как деятельности суда по применению властных, принудительных мер (административных санкций) прежде всего к гражданам, виновным в совершении административных деликтов. К тому же эта форма судопроизводства сконструирована с точки зрения процедуры весьма упрощенно, что не вяжется с общепризнанным мнением о судебном разбирательстве как наиболее совершенном способе установления истины.
Другое дело — обжалование в суд действий и решений государственных органов, органов местного самоуправления и должностных лиц, которыми нарушены права и свободы граждан. Это реальный судебный контроль за действиями (бездействием) чиновников, причем инициированный гражданами или их представителями (подробнее об этом будет сказано в § 5 настоящей главы). Не случайно в литературе по административному праву именно эту деятельность суда рассматривают как результат преломления в сфере административного регулирования права граждан на судебную защиту. Как пишет, например, Д. Н. Бахрах, «рассмотрение судами жалоб граждан на акты должностных лиц и органов исполнительной власти — это административная юстиция или правосудие по административным делам».
Но ведь известно, что суды, рассматривающие жалобы граждан на действия и решения должностных лиц в сфере управления, руководствуются нормами гражданского судопроизводства (с некоторыми незначительными особенностями относительно распределения обязанности доказывания, судебных издержек и др., установленными Законом РФ от 27 апреля 1993 г. № 4866-1 «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан»). Вряд ли система российского права да и элементарная логика могут позволить считать административным судопроизводством деятельность судов, осуществляемую на основе норм гражданского судопроизводства. Проблема эта возникла не сегодня. Она обсуждается уже много лет. Решить ее с учетом перечня видов судопроизводства, установленных ч. 2 ст. 118 Конституции РФ, можно, на наш взгляд, только путем обособления административного судопроизводства как судопроизводства, предназначенного исключительно для рассмотрения жалоб граждан на действия и решения органов государственной власти, органов местного самоуправления и должностных лиц этих органов. Такого рода реформирование административного судопроизводства, в свою очередь, обусловливает реформирование уголовного законодательства, включение в него в качестве самостоятельного раздела норм об уголовной ответственности за уголовные проступки, которые являются сегодня частью административного законодательства.
В уголовном судопроизводстве право граждан на судебную защиту приобретает специфические черты из-за своеобразия этого вида государственной деятельности. В отличие от гражданского и арбитражного судопроизводства, где доминирует диспозитивное начало, уголовному процессу присущ принцип публичности (официальности), требующий от органов уголовного преследования (прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя) «возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления и принять предусмотренные законом меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления (ст. 20 УПК РФ). Иными словами, эти должностные лица обязаны начать процесс в силу своего служебного положения (ех officio) и независимо от того, просит ли потерпевший о поимке и наказании виновного, и даже вопреки его желанию.
Этот диаметрально противоположный диспозитивности принцип определяет природу уголовного судопроизводства. Обращение потерпевшего за защитой в суд может ускорить расследование и наказание виновного, но если обращения нет, это не снимает с органов уголовного преследования обязанности начать процесс, как только им станет известно о совершенном или подготовляемом преступлении. Именно об этой обязанности государственных органов говорится в ст. 52 Конституции РФ: «Права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба». В этой норме ничего не говорится об инициативе граждан, в ней не упоминается об их праве на обращение в суд, потому что она касается потерпевших от преступлений — наиболее опасных посягательств на интересы личности и переносит всю тяжесть заботы о таких людях на государство. Именно задача государства обеспечить неотвратимость наказания каждого преступника (что, естественно, совпадает с интересами потерпевшего) составляет одну из главных целей уголовного судопроизводства.
Поскольку речь идет о праве на судебную защиту как субъективном праве потерпевшего, необходимо сказать о некоторых исключениях из принципа публичности, установленных законом тоже в интересах потерпевшего. Это касается дел так называемого частного и частно-публичного обвинения, которые могут быть возбуждены только при поступлении его заявления. К делам частного обвинения относятся дела о преступлениях небольшой тяжести. Заявление потерпевшего в таких делах выражает его реакцию на совершенные в отношении него действия, и эту реакцию надо знать суду, когда он решает вопрос, есть ли в таких действиях (обычно имеющих бытовой характер) состав преступления.
В делах частного обвинения важнейшая задача суда — примирить потерпевшего с обвиняемым, прекратить производство и тем самым сделать излишним вмешательство государственных институтов в личную жизнь граждан. Примирение может быть достигнуто разными способами (добровольное возмещение виновным причиненного потерпевшему вреда, публичное извинение перед потерпевшим, осознание потерпевшим в результате усилий судьи пагубности применения к виновному, особенно несовершеннолетнему, уголовного наказания и др.). Разработана комплексная программа примирительного (восстановительного) правосудия, элементы которой с учетом опыта многих европейских стран были использованы в новом УПК РФ. Согласно ч. 2 ст. 20 УПК РФ уголовное дело частного обвинения подлежит прекращению в связи с примирением сторон. Примирение допускается до удаления суда в совещательную комнату.
Уголовное судопроизводство по делам частно-публичного обвинения, к которым традиционно относятся в первую очередь дела об изнасиловании без отягчающих обстоятельств, тоже возбуждаются, в отступление от принципа публичности, лишь при наличии заявления потерпевшей, но в дальнейшем не могут быть прекращены за примирением сторон (ч. 3 ст. 20 УПК РФ). Разумеется, это отступление продиктовано не малой общественной опасностью деяния, как в делах частного обвинения, а необходимостью оградить потерпевшего от сопутствующей судебному процессу неизбежной огласки совершенного над ним насилия либо обстоятельств личной жизни. Кроме того, по делам частно-публичного обвинения потерпевший сам определяет, что для него важнее: настаивать на возбуждении уголовного дела и наказании виновного или избавить себя от дополнительных моральных страданий. Право потерпевшего в делах частно-публичного обвинения свободно распоряжаться своим правом на судебную защиту —- еще одно проявление начала диспозитивности в уголовном процессе.
Итак, стержневым принципом уголовного судопроизводства является публичность, которая в огромной мере компенсирует часто недостаточные усилия потерпевших и других лиц добиться защиты от преступления через суд. Но этот принцип не всегда срабатывает должным образом из-за неизбежных различий в правоприменительной практике, обусловленных либо несовершенством закона, либо невысоким уровнем профессиональной подготовки должностных лиц, от которых зависит начало уголовного процесса. В таких случаях действия лица, заинтересованного в судебной защите, могли бы скорректировать недостатки практики. Именно эта идея стала центральной в постановлении Конституционного Суда РФ от 29 апреля 1998 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности части четвертой статьи 113 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Костомукшского городского суда Республики Карелия», которая допускала обжалование постановления об отказе в возбуждении уголовного дела только надлежащему прокурору. Тем самым фактически исключалась возможность подать жалобу на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в суд, что препятствовало доступу граждан к правосудию. В результате отказ в возбуждении уголовного дела приобретал характер окончательного решения, оно выпадало из сферы судебного контроля и таким образом оставлял граждан без судебной защиты. Конституционный Суд РФ признал ч. 4 ст. 113 УПК РСФСР не соответствующей Конституции РФ и предложил Федеральному Собранию внести в УПК РСФСР необходимые изменения и дополнения. Однако данное постановление Конституционного Суда РФ было реализовано только с принятием УПК РФ, ст. 125 которого предусматривает, что постановления дознавателя и следователя об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд по месту производства предварительного расследования.
Разумеется, право на обращение в суд в сфере уголовного судопроизводства распространяется не только на потерпевшего, но и на обвиняемого. Но все-таки специфика уголовного процесса такова, что возбуждается он либо по инициативе органов уголовного преследования, либо по заявлению, потерпевшего. Использование же права на судебную защиту обвиняемым происходит обычно не в стадии возбуждения уголовного дела, а на более поздних этапах уголовного процесса. В частности, обвиняемый может возражать против прекращения уголовного дела следователем или прокурором и требовать направления его в суд для полной реабилитации. О праве на судебную защиту применительно к обвиняемому будет сказано ниже (см. § 3 настоящей главы).
Чтобы закончить изложение вопроса о праве граждан на обращение в суд, следует, руководствуясь перечнем видов судопроизводства, зафиксированным в ч. 2 ст. 118 Конституции РФ, остановиться на порядке и условиях возбуждения гражданином в свою защиту конституционного судопроизводства. Подробно о конституционном правосудии было сказано в гл. X. Здесь же достаточно отметить, что проверка по жалобам граждан конституционности закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле (ч. 4 ст. 125 Конституции РФ), занимает значительное место в деятельности Конституционного Суда РФ, а число поступающих к нему жалоб и об-ращений граждан увеличивается с каждым годом. Если в 1994 г. их было 3115, то в 1995 г. - уже 9020, 1996 г. - 9358, 1997 г. - 10 257, 1998 г. - 10 169, 1999 г. - 13 964, 2000 г. - 10 983, 2001 г. - 12 294, 2002 г. - 14 470, 2002 г. - 15 667, 2004 г. - 15 561, 2005 г. - 14 908[1].
[1] Надо иметь в виду, что далеко не все поступившие в Конституционный Суд жалобы были разрешены по существу. Значительная часть из-за их неподведомственности была направлена в компетентные государственные органы или организации.
Такая активизация обращений граждан в Конституционный Суд объясняется несколькими причинами. Во-первых, действующий Закон о Конституционном Суде Российской Федерации 1994 г. в отличие от прежнего (Закона РСФСР от 12 июля 1991 года «О Конституционном Суде РСФСР») не требует, чтобы жалоба на нарушение законом конституционных прав и свобод подавалась в Конституционный Суд РФ лишь после использования заявителем всех обычных способов проверки оспариваемого им решения. Статья 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предусматривает два условия для признания жалобы допустимой. Обжалуемый закон должен затрагивать конституционные права и свободы граждан, и он должен быть применен или подлежать применению в конкретном деле, рассмотрение которого завершено или начато в суде или ином органе, применяющем закон. Во-вторых, о реальных возможностях Конституционного Суда РФ помочь гражданину в его споре с властью, в том числе с той, которая издала сомнительный закон, регулярно и достаточно подробно стали сообщать средства массовой информации, и эта своеобразная реклама не осталась незамеченной. В-третьих, рассмотренные Конституционным Судом РФ жалобы граждан затронули столь острые и болевые вопросы, что публикация решений, которые нередко выносились в пользу граждан, породила у многих дополнительные и очень серьезные надежды на возможность добиться справедливости с помощью средств конституционного контроля.