Глава XVIII Права человека и международное гуманитарное право

§ 1. Понятие, сфера действия и источники международного гуманитарного права

Международное гуманитарное право является важнейшим инструментом защиты прав человека в экстремальных условиях военных конфликтов. Международное гуманитарное право — отрасль международного права, принципы и нормы которой направлены на то, чтобы ограничить причиняемые вооруженными конфликтами страдания и бедствия. Оно определяет недопустимые методы и средства ведения военных действий в целях обеспечения защиты жертв войны и гражданского населения, а также устанавливает надлежащую ответственность за «серьезные нарушения» гуманитарного права. Один из ведущих специалистов в данной области, видный деятель Международного Комитета Красного Креста и бывший председатель его Юридической комиссии профессор Ж. Пикте определяет международное гуманитарное право как «важнейший раздел международного права, проникнутый духом гуманности и направленный на защиту индивида в военное время»1.Все определения гуманитарного права указывают на гуманность и защиту в ходе вооруженных конфликтов основных прав человека, таких, как право на жизнь, физическую неприкосновенность, уважение человеческой личности, запрет пыток и насилия. Международное гуманитарное право состоит из двух разделов, именуемых «правом Гааги» и «правом Женевы». Исторически первичным в межгосударственных отношениях признавалось «право на войну», когда применение военной силы считалось законным действием (jus ad bellum). Постепенно в течение столетий обычаи войны складывались в правила и нормы, которые регламентировали порядок ведения военных действий (jus ad bello). Они предписывали воюющим сторонам соблюдение правил, запрещающих или ограничивающих бессмысленное с военной точки зрения причинение чрезмерных страданий и потерь, излишних разрушений. Многие из них были кодифицированы в Гаагских конвенциях 1899 и 1907 гг., принятых на двух Международных конференциях мира в Гааге, созванных по инициативе России.

Новый этап в развитии международного гуманитарного права, в основу которого были положены принципы и нормы человеческого измерения, наступил после принятия Устава ООН, поставившего войну вне закона. Применение силы между государствами запрещено императивной нормой международного права (ст. 2(4) Устава ООН). В связи с этим Гаагское право претерпело значительные изменения. Они были направлены на дальнейшее ужесточение средств и методов ведения военных действий в целях защиты жертв войны, военнопленных и других категорий лиц, затронутых вооруженным конфликтом.

1 Пикте Ж. Развитие и принципы международного гуманитарного права. М., 1994. С. 6.

На этот же период приходится интенсивное развитие Женевского права, рождение нормативной базы которого связано с первой Женевской конвенцией от 22 августа 1864 г. об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях во время сухопутной войны. Этим документом в международное право того времени вводился новый и очень важный принцип нейтральности медицинского персонала, согласно которому медицинская помощь должна оказываться всем пострадавшим участникам военных действий, независимо от того, на чьей стороне они воевали. Был установлен принцип соблюдения строгого равновесия между требованиями гуманности и военной необходимости. В положения этой Конвенции неоднократно (1906, 1929 гг.) вносились изменения и дополнения, однако основные принципы, необходимые для защиты жизни человека, оставались в неприкосновенности, а процесс развития гуманитарного права становился непрерывным.

В современном виде Женевское право, или собственно гуманитарное право, состоит из четырех Женевских конвенций 1949 г. и двух Дополнительных протоколов к ним 1977 г.[1] В целом оно представляет собой систему принципов и норм, прямо направленных на защиту индивида в условиях вооруженных конфликтов международного и внутреннего характера.

[1 ]По состоянию на январь 2008 г. участниками Женевских конвенций являются 194 государства, а двух Дополнительных протоколов к ним I и II — соответственно 167 и 163 государства. 8 декабря 2005 г. в Женеве принят III Дополнительный протокол к Женевским конвенциям, касающийся дополнительной отличительной эмблемы в виде «красного кристалла» на белом фоне наряду с признанными эмблемами Красного Креста и Красного Полумесяца. Все участники Дипломатической конференции согласились в том, что термин «красный кристалл» имеет неоспоримые преимущества: он является символом чистоты и прозрачности, ассоциируется с водой — источником жизни. Ранее упоминавшаяся в Уставе Движения эмблема «красного льва и солнца» была отменена в 1986 г. после того, как пользоваться ею отказался Иран. Протокол III устраняет положение, при котором национальные государства, не желавшие использовать признанные эмблемы, не могли стать полноправными членами Международного движения Красного Креста и Красного Полумесяца. Новая эмблема установлена в тех же целях и пользуется равным статусом. Принятие Протокола III утверждает один из основополагающих принципов Движения — его универсальность. Этот протокол ратифицирован 24 государствами.

Международное гуманитарное право предоставляет защиту тем, кто не принимает участия в военных действиях, т. е. гражданскому населению, медицинскому и духовному персоналу. Под его защитой также находятся лица, прекратившие участие в боевых действиях, а именно: раненые, потерпевшие кораблекрушение, больные и военнопленные. Все они относятся к категории так называемых покровительствуемых лиц, попавших во власть противника в результате вооруженного конфликта. К этой категории относятся женщины и дети, а также интернированные и лица, лишенные свободы. Женевское право запрещает нападать на лиц, находящихся под его покровительством, посягать на их физическую неприкосновенность, подвергать их оскорбительному и унижающему их достоинство обращению.

По мере развития международного права и принятия новых документов в области прав человека международное гуманитарное право обогащается принципами и нормами, регулирующими права человека, гарантируя индивиду право пользоваться основными правами и свободами в период вооруженных конфликтов, минимизируя бедствия, причиняемые военными действиями и защищая человека от произвола и насилия1.

Конкретное сопоставление этих двух отраслей — международного гуманитарного права и права прав человека — показывает, что они по своим принципам и целям тесно взаимосвязаны. Объединяет эти отрасли приверженность категории неотъемлемых прав человека, которые признаны императивными, не отчуждаемыми ни при каких обстоятельствах. Это принципиально важное для всей системы международного гуманитарного права обстоятельство означает, что государства никогда не могут приостановить действие фундаментальных прав человека, ссылаясь на чрезвычайную ситуацию или условия войны. Этот принцип нашел подтверждение и четко сформулирован в резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН. Так, в Резолюции 2675 (1970 г.) указано, что «основные права человека, как они признаны в международном праве и изложены в международных документах, продолжают полностью применяться в ситуациях вооруженных конфликтов».

1 См.: О правовом регулировании вооруженных конфликтов и защите прав человека: права человека и вооруженные конфликты: Учебник для вузов / Отв. ред. В. А. Карташкин. М., 2001.

В преамбуле Дополнительного протокола II 1977 г., касающегося защиты жертв немеждународных вооруженных конфликтов, подчеркивается, что основу гуманитарного права составляют принципы уважения человеческой личности, а также международные документы о правах человека. Особо оговаривается, что в случаях, не предусмотренных действующими правовыми нормами, человеческая личность остается под защитой принципов гуманности и требований общественного сознания.

Между тем в доктрине международного гуманитарного права принято указывать на определенные различия международного гуманитарного права и права прав человека (human rights law). В этой связи обычно обращают внимание на то, что в основу прав человека положены наиболее общие принципы, которые регулируют как на международном, так и национальном (конституционном) уровне процедуры приостановления или ограничения прав человека в условиях военного времени. Специфика гуманитарного права состоит в том, что его нормы о защите определенных прав человека должны соблюдаться во время войны или вооруженного конфликта; они не могут быть приостановлены, ими нельзя пренебрегать ни в каких ситуациях. Итак, указанные обстоятельства — сфера действия и объем защищаемых прав и свобод — выступают в качестве различительных признаков этих двух взаимосвязанных отраслей права. В этом отношении нельзя не отметить, что Женевские конвенции обеспечивают основным правам человека более эффективную защиту, нежели конвенции по правам человека в силу того, что они целенаправленно приспособлены к особенностям вооруженных конфликтов.

Сфера действия и применения норм международного гуманитарного права распространяется на любые вооруженные конфликты между государствами, независимо от характера или причин возникновения конфликта. Следует подчеркнуть, что согласно п. 4 ст. 1 Дополнительного протокола I, регулирующего защиту жертв международных вооруженных конфликтов, нормы международного гуманитарного права применяются также и в случаях вооруженных конфликтов, когда народы ведут борьбу против колониального господства и иностранной оккупации и против расистских режимов в целях осуществления своего права на самоопределение.

Для защиты прав человека важное значение имеет распространение действия международного гуманитарного права на вооруженные конфликты немеждународного характера, которые ограничены территорией одного государства и происходят между его вооруженными силами и антиправительственными силами или другими организованными вооруженными группами, находящимися под ответственным командованием. Эти характерные черты немеждународных конфликтов определены в ст. 1 Дополнительного протокола И. В то же время универсальная для всех Женевских конвенций ст. 2 утверждает общий для международного гуманитарного права принцип, согласно которому его нормы применяются в случае объявленной войны или любого вооруженного конфликта, даже если состояние войны участниками не признается. Это установление важно для попавших в плен военнослужащих, которые и в этом случае обладают статусом военнопленных и соответственно их права должны соблюдаться.

Наряду с договорным правом важным источником международного гуманитарного права является обычай: именно он придает сложившимся нормам общеобязательный характер. Определяя значение норм этого права в деятельности Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии, Генеральный секретарь ООН Б. Гали указал, что Трибунал должен применять нормы международного гуманитарного права, которые, будучи частью обычного права, обязательны для всех государств.

Строго определенную позицию по вопросу о природе норм международного гуманитарного права занимает и Международный суд ООН. В своем Консультативном заключении от 8 июля 1996 г. о законности угрозы ядерным оружием или его применении Суд исходил из того, что «нормы международного гуманитарного права должны соблюдаться всеми государствами, независимо от того, ратифицировали они конвенции, содержащие данные нормы, или нет».

Свод международного гуманитарного права, содержащийся в важнейших конвенциях, кодифицирующих его нормы, представляет собой в основном общее и обычное международное право. Суд в этой связи утверждает, что подавляющее большинство из свода норм договорного права уже стали нормами обычного права к тому времени, когда они были кодифицированы. Основополагающие нормы гуманитарного права Международный суд ООН называет «незыблемыми принципами международного обычного права», тем самым приближая их по статусу и значению к категории jus cogens. Из этого в свою очередь следует: нормы и принципы международного гуманитарного права не могут быть отменены никаким договором, а если подобное произойдет, то такой договор должен считаться ничтожным. В соответствии со ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. императивные нормы (jus cogens) «могут быть изменены только принятием впоследствии других норм общего международного права, имеющих тот же характер». Аналогичную смысловую нагрузку несет общая для всех четырех Женевских конвенций ст. 1 и п. 1 ст. 1 Дополнительного протокола I, согласно которым «Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются при любых обстоятельствах соблюдать и заставлять соблюдать настоящую конвенцию». Профессор международного права Женевского университета Л. Кондорелли видит основной смысл этой статьи в том, что «не существует таких оправдывающих обстоятельств, ссылка на которые могла бы придать законный характер действиям, противоречащим принципам гуманитарного права»1.

Существенная особенность формирования международного гуманитарного права как свода норм обычного права состоит в том, что они создаются на основе практики ведения военных действий в ходе вооруженного конфликта, а также на базе договорной практики государств и резолюций международных организаций2. При этом решающее значение придается признанию нормы государствами, заявленное мнение которых по этому поводу именуется opinio juris. Такая неоднократно и официально представленная государством позиция, которой оно придерживается или считает правомерным руководствоваться в международных отношениях, считается одним из источников международного гуманитарного права.

1 Международный журнал Красного Креста. 1997. № 14. С. 21.

2 См.: Лукашук И. И. Международное право. Особенная часть. М., 1997. С. 273-274.

Это положение было четко сформулировано в решении Международного суда ООН по делу «Никарагуа против США» (1986 г.), когда Суд признал, что обычное международное право основывается на действительной практике и opinio juris государств. Однако в собственной практике Суд не все резолюции Генеральной Ассамблеи ООН оценивает как сложившееся opinio juris. Так, рассматривая запрос о законности угрозы ядерным оружием или его применения, Суд в своем консультативном заключении от 8 июля 1996 г. не признал за резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН по вопросу о запрете ядерного оружия качества opinio juris, поскольку они расходятся с практикой значительного числа государств (п. 64)1. Суд пришел таким образом к выводу, что именно практика государств, а не риторика, является решающим фактором, на основании которого формируется и утверждается opinio juris. Между тем в настоящее время господствующим является мнение, что резолюции ООН представляют собой важный фактор формирования обычного международного права.

В защите прав человека особое значение в качестве источника международного гуманитарного права имеет оговорка Мартенса. Разработанная и сформулированная известным русским юристом и дипломатом, профессором Ф. Ф. Мартенсом, она была внесена в преамбулы второй Гаагской конвенции 1899 г. и четвертой Гаагской конвенции 1907 г. Оговорка гласит: лица и ситуации, не защищаемые конвенциями, находятся под защитой и действием принципов международного права, проистекающих из установившихся обычаев, принципов гуманности и требований общественного сознания. Впоследствии оговорка Мартенса была введена в основной текст Дополнительного протокола I (ст. 1) и в преамбулу Дополнительного протокола И. Смысл оговорки Мартенса заключается в том, что при наличии «пробелов» в сфере регулирования вооруженных конфликтов наряду с нормами договорного и обычного права действуют общие принципы международного права, законы человечности и требования общественного сознания. Из этого следует, что при определении всей сферы применения права вооруженных конфликтов оговорка Мартенса позволяет выйти за рамки договорного права, обратившись к принципам гуманности и велениям общественной совести. Из-за столь широкого толкования оговорки Мартенса постоянно ведутся споры относительно того, являются ли и в какой мере «законы человечности» и «веления общественной совести» юридически обязательными критериями при правовой оценке поведения и действий воюющих сторон или же они представляют собой просто нравственные установления. Приведем оценку юридического значения оговорки Мартенса, данную американским военным трибуналом в Нюрнберге в решении по делу нацистского военного преступника А. Круппа в 1948 г. Трибунал указал, что оговорка Мартенса — это нечто большее, нежели благое пожелание. Она представляет собой общее положение, превращающее обычаи, установившиеся во взаимоотношениях между цивилизованными нациями, законы гуманности и требования общественного сознания в правовое измерение, применяемое там и тогда, где и когда положения конвенции не охватывают конкретные случаи. Важное значение оговорки Мартенса как нормы обычного права, имеющей обязательный характер, признает и Международный суд ООН. Комиссия международного права ООН, разъясняя смысл оговорки, особо выделяет ее правозащитный характер: «Во всех случаях, не охватываемых конкретными международными соглашениями, на гражданское население и военнослужащих по-прежнему распространяется защита и действие принципов международного права, проистекающих из установившихся обычаев, принципов гуманности и норм общественной морали».

Оговорка Мартенса и признание за Женевскими конвенциями значения норм обычного международного права позволяют оценивать их в качестве обязательных в правовом отношении, подлежащих применению независимо от того, получили они закрепление в позитивном праве или нет. Это в свою очередь способствует процессу дальнейшей универсализации международного гуманитарного права, упрочению его позиций в защите основных прав человека в экстремальных условиях вооруженных конфликтов.

Между тем сложившиеся обычаи существуют наряду с договорными нормами. Они взаимодействуют, поскольку договорное право в случае обнаружившегося в нем пробела само ссылается на обычай. В этом был смысл оговорки Мартенса, ссылки на которую мы находим во многих принимаемых и действующих конвенциях.